Имя, ставшее эпохой. Нурсултан Назарбаев: новое прочтение биографии - Николай Зенькович

Фалин сказал, что поводом для заявления генсека об отставке стали выступления «провоцирующего плана, очень неуважительные», особенно первого секретаря Кемеровского обкома партии А. М. Зайцева.

– Мысль о несвоевременности, более того, вредности отставки в данный момент и в данных условиях, – добавил Фалин, – высказывали большинство выступавших после заявления Горбачева.

На вопрос, насколько решение Горбачева об отставке было искренним, Дзасохов ответил:

– Те, кто с ним работает рядом, обнаружили большую человеческую искренность… Действительно, руководитель партии вправе в этой сложнейшей обстановке рассчитывать на внутреннюю солидарность… Мне показалось, что процесс обмена мнениями на Политбюро и пленуме подвел всех к мысли, что мы должны быть все вместе.

Журналистов интересовало, не держится ли единство ЦК КПСС только на фигуре Горбачева, а без него КПСС распалась бы на несколько партий. Фалин сказал:

– Единство в Центральном Комитете базируется на общности идей, которые выражаются в концентрированной форме Генеральным секретарем…

Дзасохов выразил свое суждение так:

– Если представить такое развитие событий, то это, конечно, сказалось бы на единстве и партии, и ЦК.

Лучинский добавил, что во время перерыва многие члены ЦК составляли заявления о поддержке Горбачева.

Таким образом, попытка снять Горбачева с поста генсека в апреле 1991 года не увенчалась успехом. Одни исследователи объясняли это трусостью многих участников пленума, другие – тем, что тогда среди членов ЦК все еще преобладало представление о его незаменимости.

Но даже если бы большинство состава ЦК проголосовало бы за его отставку, Горбачев все равно остался бы генсеком. Дело в том, что XXVIII съезд КПСС (июль 1990 г.) принял постановление, согласно которому впервые за всю историю партии Генерального секретаря избирал не пленум ЦК, а непосредственно съезд.

Наверное, члены ЦК, добивавшиеся отставки Горбачева на пленуме ЦК в апреле 1991 года, забыли о своем решении, которое они приняли девять месяцев назад. Сейчас, по прошествии времени, многие бывшие партийные функционеры считают, что Горбачев и его сторонники провели на съезде хитрую операцию по «внедрению демократии» и обманули наивных делегатов, привыкших доверять высшему руководству. В результате Горбачев стал фактически и юридически не подконтрольным Центральному Комитету КПСС.

Позднее Анатолий Черняев, помощник Горбачева, в своих опубликованных в 1993 году дневниковых записях «Шесть лет с Горбачевым» написал: «Спасали честь ЦК такие, как Вольский, Бакатин, Назарбаев, Грачев… 72 члена ЦК подписали заявление: уйдет Горбачев – уйдут и они».

Уничтожающей критике подверг Черняев тех членов ЦК, которые на пленуме обрушились на Горбачева с оскорблениями и обвинениями, ультиматумами и требованиями либо ввести в стране чрезвычайное положение, либо уходить. «Позорище было наблюдать этих зайчат, особенно когда он встал и сказал: «Ладно, раз так – ухожу!» Они наложили в штаны и проголосовали: «Снять вопрос с обсуждения» (т. е. вопрос об отставке)».

«Спасал честь ЦК…» Это оценка, которую дал ближайший сподвижник Горбачева. А как объясняет свой поступок сам Назарбаев? И сегодня, спустя четверть века, он не отказывается от своих слов, произнесенных на том пленуме. Они заслуживают того, чтобы быть процитированными:

«Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы увидеть, что скрывается за призывами к отставке Генерального секретаря. Мы имеем дело с обыкновенным ревизионизмом, попыткой похоронить идею обновления общества и государства, вернуть нас опять к командной системе, тоталитарному строю. Ошибки, безусловно, есть очень серьезные, об этом мы все говорим, в том числе и я, но разве из-за них мы можем поставить под сомнение наши цели? Ведь именно на этом пути мы осознавали приоритет общечеловеческих ценностей, поняли, что идеологизированная командная экономика ведет в тупик, что цивилизованной альтернативы рынку нет.

Бороться за социальную защиту населения – это наш с вами долг. Но как понять коммунистов, выступающих против всех направлений перехода на рыночную экономику? Или мы отходим от решений XXVIII съезда? Тогда давайте другую программу предложим. У нас, насколько мне известно, ее нет. Здесь, товарищи, речь надо вести о недомогании самой партии».