ФБР. Правдивая история - Тим Вейнер

Никто не передал эту информацию Мюллеру.

Агенты ФБР в Гуантанамо продолжали докладывать о том, что делают их коллеги. Суть их сообщений дошла от юристов ФБР до высшего уровня руководства министерства юстиции. Но ближайшие помощники Мюллера отгородили его от возрастающего накала борьбы — «продолжающейся давней позиционной войны»[681], по словам главного помощника Эшкрофта, которые он произносил в министерстве юстиции, ЦРУ, Пентагоне и Белом доме. Дебаты по поводу допросов, получения разведывательных данных, применения пыток и соблюдения закона продолжались больше года.

Али Суфан решил по-своему. В 2005 году он ушел из ФБР — редкое событие в американской правительственной организации; это был уход в отставку по зову совести как вопрос чести.

«Никто не был потрясен больше»

Мюллер впутался еще в один жестокий спор о власти закона и роли ФБР в ходе продолжающейся борьбы по поводу методов ведения допросов. Вице-президент Клини хотел послать американских военных в мусульманский анклав в Лакавонну — бесперспективный город к северу от Нью-Йорка у канадской границы. Войска должны были схватить шести человек, подозреваемых в оказании содействия «Аль-Каиде» (все они были американцами), предъявить им обвинение в принадлежности к вражескому воюющему лагерю и отправить их в Гуантанамо навсегда.

Боялись, что подозреваемые в Лакавонне, будучи засекреченной группой тайных агентов «Аль-Каиды» в Америке, являются бомбой замедленного действия. Все они были родом из Йемена, все уехали сначала в Афганистан. Но Мюллер убедил Белый дом позволить ФБР устроить на них облаву вместо того, чтобы посылать армию.

В этом расследовании объединились силы агентов ФБР, ЦРУ и Агентства национальной безопасности. 3 ноября 2002 года они в мгновение ока приехали в Йемен по труднодоступной дороге, когда многоцелевой беспилотный летательный аппарат «Хищник», вооруженный противотанковой управляемой ракетой «Хеллфайер», уничтожил небольшой грузовик с двумя разыскиваемыми террористами, находившимися среди его пассажиров. Один из них был членом «Аль-Каиды», участвовавшим в осуществлении подрыва ракетного эсминца «Коул». Он был вычислен благодаря расследованию Суфана, глубокому анализу данных Агентства национальной безопасности и слежке ЦРУ. Другим был Камал Дервиш, который жил в Лакавонне, общался с арестованными подозреваемыми и советовал им ехать в Афганистан. В этом деле для него был готов обвинительный акт, скрепленный печатью. Его при говор был окончательным: он стал первым американцем, выбранным в качестве мишени и убитым американцами в войне с террором.

Когда президент Буш 28 января 2003 года в своем обращении «О положении страны» (общепринятое название ежегодного послания президента конгрессу США, введено Франклином Рузвельтом в 1935 году. — Пер.) выдвинул убедительные доводы в пользу более масштабной войны с Ираком, он назвал шесть человек в Лакавонне ячейкой «Аль-Каиды». ФБР пришло к выводу, что это не так. Не было выявлено доказательств того, что они планировали теракт. Они не были засекреченными агентами. Они были покладистыми молодыми людьми, которые смиренно сотрудничали с правительством. Они получили сравнительно небольшие сроки — семь лет тюремного заключения. Трое из них вошли в федеральную программу защиты свидетелей и давали показания от лица Соединенных Штатов на трибуналах в Гуантанамо.

Это дело послужило началом горячих споров в штаб-квартире, которые продолжились после того, как подозреваемые признали себя виновными. Если бы в ФБР думали как в разведывательной службе, то оно поработало бы с одним или несколькими подозреваемыми из Лакавонны с целью их проникновения в «Аль-Каиду» в Афганистане. Не следовало ли Бюро завербовать их в шпионы, вместо того чтобы арестовывать?

Мюллер не умел решать такие вопросы. Бюро по-прежнему не могло использовать разведданные как оружие для обеспечения национальной безопасности. Все его силы отнимало реагирование на события дня, часа, минуты. Оно не могло заглянуть за горизонт. Мюллеру и его заместителям было трудно увидеть что-то выходящее за пределы их рабочих столов. Мюллер пытался удвоить в ФБР число агентов по борьбе с терроризмом и аналитиков, но управленческий аппарат работал с невыносимой инерцией.

К тому времени, когда 19 марта 2003 году Соединенные Штаты начали войну с Ираком, Мюллер и его новый директор Управления по борьбе с терроризмом Ларри Медфорд — уже третий человек за четырнадцать месяцев, который пришел на этот пост, — ежедневно подвергались граду сотен сообщений с угрозами с Ближнего Востока. Они были вызваны провалами тщательно культивированных Мюллером договоренностей с судом по надзору за иностранной разведывательной деятельностью в отношении роли ФБР в секретной программе «Звездный ветер». Белый дом незадолго до этого приказал Бюро расследовать угрозу, которую представляли собой десятки тысяч иракцев, живших в Соединенных Штатах. Комиссия конгресса по расследованию терактов 11 сентября собиралась проводить свои первые публичные слушания, и казалось несомненным, что директор будет вызван, чтобы отчитаться за неудачи ФБР — прошлые и настоящие. Бесконечно звонившие телефоны и требования остановить следующий теракт, а также менталитет военного времени, сложившийся у президента, — все это угнетающе действовало на некоторых агентов. 29 апреля разбуженный в 4:30 телефонным звонком начальник иранского отдела Управления по борьбе с терроризмом застрелился из своего собственного оружия.

1 мая президент Буш объявил, что главные боевые операции в Ираке закончились и миссия Америки завершилась. Мюллер решил, что может вздохнуть свободно и подумать. Он принял решение, по его словам, намереваясь «реорганизовать Бюро в разведывательное агентство».

Мюллер создал в ФБР Разведывательное бюро из ничего и сделал начальника радиоэлектронной разведки Агентства национальной безопасности его директором. Она была самой влиятельной женщиной в американском разведывательном сообществе. Почти никто в ФБР о ней никогда не слышал.

Морин Багински была кадровым офицером АНБ и начала свою карьеру с должности аналитика по вопросам России, поднявшись до руководящей должности. В начале века, когда АНБ оказалось неспособным справляться со шквалом зашифрованной информации в Интернете, а суперкомпьютеры Агентства пыхтели и ломались, генерал Хейден дал Багински полномочия все наладить. Управление радиотехнической связи под ее руководством было крупнейшим звеном шпионской системы Соединенных Штатов; она распоряжалась бюджетом, который соперничал с 4 миллиардами долларов, ассигнованных ФБР, и штатом служащих, который был больше почти 11 тысяч человек, работавших в ФБР. Она также руководила программой «Звездный ветер» с момента ее принятия.

Мюллер сделал ее своей правой рукой. Она находилась рядом с ним на каждой решающей встрече. Он выделил ей кабинет в другом конце своего коридора и велел ей идти работать. Но вначале у нее не было ни штата, ни денег; ей понадобился год, чтобы набрать пятьдесят служащих, что равносильно большому взводу морской пехоты. И в то время она почти не получала поддержки от местных отделений. Она донесла свою мысль до особых агентов, руководивших ими на всей территории Америки: теперь они являются частью разведывательной службы XXI века. Каждое местное отделение должно было сформировать и руководить своей собственной разведывательной группой и докладывать в штаб-квартиру об угрозах, с которыми им приходится сталкиваться. Они были сомнительными.