Империя Владимира Путина - Станислав Белковский

И конечно, тайно ехидничают, собаки, намекают, что, мол, альфонс и сам по себе никуда не годится. Но понамекают-понамекают — и перестанут. В конце концов, приглашать их во Дворец вечного блаженства на Праздник новогоднего винограда или нет — это мне решать. А им — выслушивать принятое решение. На праздник же хотят попасть, мерзавцы, халявщики, — все.

Супруг, конечно же, не спит с Капитолиной Ивановной. Потому как она его совершенно не возбуждает — ну ни на йоту. А если приходится кое-когда исполнять супружеские обязанности, то тогда воображает себе наш герой лифтовую сцену из «Девяти с половиной недель» — и с большим трудом добивается ненужного результата.

Но не спит — не значит не ревнует. А то ведь у нашей старой пьющей бабы то и дело, откуда ни возьмись, поклонники появляются. Тут один прыщавый еврейский мальчик повадился было во Дворец ездить. Как ни зайду — он в Розовой гостиной чуть не на коленях у Капитолины сидит. Предлагал ей в какую-то Силиконовую долину (это где, кто-нибудь знает?) поехать — развеяться после наших снегов. И только еще не хватало, чтобы после пяти лет мучений Капитолина своего законного супруга на молоденького афериста променяла. Ведь если выкинут из Дворца раньше самого срочного срока — это какой же вселенский срам настанет! Это значит — забыть и про море, и про красавиц, и про бар «Негреско», где мы с компанией старых друзей должны собраться однажды, чтобы выпить — за День избавления — весь их чертов черносмородиновый «Пастис».

Нет, конечно, тяжелой жене своей В. В. ничего не сказал — потому что боялся даже покоробить ее. Но с дерзким мальчишкой — покончено. Рома с Валей постарались — подпоили его как-то в дорогом кабаке и кокаин в карман да и подсунули. Ну, дальше было понятно что. Может, и жалко молодого еврея, но дело в другом: не возжелай чужой жены, даже если она игриво кокетничает и тонко играет с тобой.

Да, кстати, уже подают десерт. Капитолина Ивановна зевает. Супруг за весь вечер не промолвил ни слова — только скрежетал костями рябчиков и тюленей. Сначала, правда, хотел рассказать какой-то пошлый анекдот — что-то про новые дорогие сортиры Villeroy Boch, и там еще было слово «мочить». Но рассказывать вовремя передумал — все ж таки она не просто жена ему, но и мать.

Ладно, ничего. Пускай не верят. У нас все получится, так или иначе.

И тут В. В. скривился, как будто от сильной внезапной боли. Он всегда вспоминает об этом — между пряным десертом и изысканным диджестивом, пахнущим детской микстурой. Сколько раз давал себе слово забыть — и все не выходит!

Это случилось два года назад, в Париже, на пресс-конференции по поводу садово-паркового искусства. Вылез какой-то прыщ в потертых джинсах, как будто из газеты «Либерасьон». И прямо так неподцензурно спросил:

— Профессор, говорят, вы женаты на женщине много старше себя. Это что, эдипов комплекс?

Повисла пауза. Но, стиснув фарфоровые коронки до сотен сот атмосфер, В. В. отвечал коротко и железно:

— Такие люди, как вы, перекупленные и перепроданные многократно, вечно твердят, что это — эдипов комплекс. А это — любовь!

И, очарованные медленным ужасом его, замерли в почтенном смирении тогда все наличные журналисты и журналистки.

Но с тех пор ни один щелкопер, ни один бумагомарака не пересекал порога Дворца вечного блаженства. А если хотел пересечь — то ботинки должен был сдавать в гардеробе и добровольно соглашался быть помеченным изотопами. Чтобы без спросу ни в какие лишние дворцовые помещения нос свой сгорбленный не сувал.

И вот, к концу традиционного ужина, герой наш оттаивает и смотрит на поддатую жену — теперь с умилением. Полюбить ее он уже никогда не сможет. Но оценить за эти годы — сумел. И не будет он больше мысленно костерить Рому и Валю, подсунувших ему в свое время тот скоропостижный брачный контракт.

Потом, совершив полуночную пробежку, В. В. отправляется в помещение, именуемое «master bedroom», аккуратно ложится справа по борту и сразу делает вид, что заснул. Чтобы не отвечать на липкие приставания неумеренной старой супруги. А Капитолина Ивановна, в который раз устало разочарованная, подползает к балкону спальни и ищет лунное небо. Она вспоминает легенду, рассказанную ей когда-то незапамятной няней, Глафирой Хасановной. Легенду о сказочной, как тыква, стране по имени Маньчжоу-Го, лежащей на самом востоке земного диска. В той стране живут двухметроворостые чудовища, именуемые тангуты. Это люди способны остановить на скаку кентавра, войти в горящую стену и за обломками пожара — бесконечно любить найденных женщин всей силой варварского экстаза. И если нынче свирепый тангут доедет на рыжей мохнатой лошади до самых ворот истосковавшегося Дворца, Капитолина Ивановна, забыв про серопыльного мужа, велит открыть парадные окна и двери, отворить жалюзи и засовы и выйдет к ночному гостю в сверкающем на морозе шелковом пеньюаре, чтобы нарядить новогоднюю елку. И отдать восточному пришельцу все, что у нее, полубессмысленной почти старухи, было и есть.