От марксизма к постмарксизму? - Йоран Терборн

…входили в один круг с Бертольдом Брехтом, Вильгельмом Райхом, Эрихом Фроммом, Коммунистической партией Нидерландов (Герман Гортер, Антон Паннекук и другие), группой философского издания Arguments (в конце 1950‐х годов Костас Акселос, Эдгар Морен и другие), а также вторым поколением членов Франкфуртской школы, Юргеном Хабермасом и Альфредом Шмидтом. И другими фигурами: Альфредом Зон-Ретелем, Лео Кофлером, Францом Якубовским, Клодом Лефором и Корнелиусом Касториадисом¹⁶³.

Указывая на то, что западный марксизм ранее означал по большей части гегельянский марксизм, Джей в общем принимает более социологическое определение Андерсона.

Из этой переклички выросли некоторые более широкие темы. Мерло-Понти хотел напомнить своим читателям о «юности революции и марксизма», провозглашенной в «живом и решительном эссе» Лукача, о контрасте с научной концепцией марксизма, с ее вниманием к «надстройкам» и ее неспособностью «выражать инерцию базиса, сопротивления экономических и даже природных условий, как “личные взаимоотношения” вязнут [l’enlisement] в “вещах”»¹⁶⁴.

Андерсон акцентирует переход этих интеллектуалов от работ по политике, экономике и институтах рабочего движения к академии и философии. После Второй мировой войны все выжившие – Грамши и Беньямин были доведены до смерти фашистскими режимами¹⁶⁵ – стали академическими философами с профессиональным статусом, за исключением Сартра, который оставил многообещающую академическую карьеру, чтобы стать писателем. «Наиболее разительная черта движения… как общей традиции… это, возможно, постоянно испытываемое давление и влияние со стороны успешных видов европейского идеализма». Работа западных марксистов фокусировалась в особенности на эпистемологии и эстетики, одновременно производя тематические инновации в марксистском дискурсе, среди которых Андерсон выделяет грамшианский концепт гегемонии, франкфуртское видение освобождения как примирения с природой, а не принуждения, и обращение к Фрейду. «Общий и латентный пессимизм» проходит через все эти новации.

В работе Мартина Джея используется концепт тотальности в качестве ориентира на территории западного марксизма. Джей сознательно воздерживается от проговаривания того, что тотальность является единственно возможным компасом для таких задач, но с тех пор, как это было подчеркнуто Лукачем, именно этот концепт был в центре западного марксизма и получал совершенно разные определения, оценки и применения, которые Джей очень умело прослеживает.