Гроссмейстеры Зазеркалья - Алексей Пушков

Впрочем, послушайте саму напарницу Маккейна. «Мы исключительный народ. Америка — исключительная страна», — обращается она к публике на одном из республиканских ралли. И если кто ее еще не понял, добавляет под крики и рукоплескания аудитории: «Вы все — исключительные американцы». Однако если кто думает, что это всего лишь примитивные лозунги от губернатора Аляски, то это глубокое заблуждение. Просто Сара Пейлин в силу простоты душевной выдает прямым текстом то, что другие американские политики говорить остерегаются. Но думают они точно так же. Так думал элитный Джордж Буш-старший, когда говорил о новом мировом порядке, который установит Америка. Так думал ловкий демократ из Арканзаса Билл Клинтон, когда бомбил Белград. Так думал и недалекий Джордж Буш-младший, когда отдал приказ об оккупации Ирака. Америка на все имеет право, поскольку это исключительная страна с исключительными правами.

Это убеждение прививали американцам еще отцы-основатели Соединенных Штатов — Вашингтон, Мэддисон, Гамильтон, Франклин. «Эта идея со времен отцов-основателей состоит в том, что Соединенные Штаты — не такая страна, как все остальные, и что у нее есть особая миссия построить город на холме, который послужит маяком свободы для всего человечества», — пишет известный американский обозреватель Роджер Коэн. Причем сама эта сомнительная для очень многих идея у него сомнения не вызывает. Его беспокоит лишь то, что, по его словам, «идея исключительности с недавних пор… превратилась в убежище для раздосадованной Америки, которая не готова признать подлинное состояние современного мира».

Сара Пейлин может быть неразвитой, необразованной и примитивной, она может считать, что имеет представление о России, поскольку видела ее берега с одного из островов Аляски, но по американским стандартам она вовсе не дура. Когда она кричит об исключительности Америки, она разыгрывает последнюю карту, которая есть у нее и Маккейна: противопоставить миру, меняющему на глазах — и меняющемуся не в пользу США, заклинания насчет исконной, природной, генетической, безусловной и неоспоримой исключительности Америки. Эта идея успокаивает и вдохновляет самую недалекую, и прямо скажем, тупую часть американского электората, которая, как и сама г-жа Пейлин, ничего не знает о внешнем мире, знать не хочет, не выезжала дальше Мексики — и недоумевают, почему в мире смеются над Бушем-младшем, когда он говорит, что в Испании говорят по-мексикански.

Этим «исключительным американцам» сегодня особенно неуютно в современном мире. «Черт побери, ведь Бог сделал именно нас избранной нацией!» — убеждены они, и не понимают, как жить в мире, в котором Китай опережает США по числу золотых и вообще всех медалей на последних олимпийских играх, в котором от Шанхая до Дубай растут новые центры экономической и финансовой мощи, в котором США бросают вызов то европейские державы, то Россия, и в котором Америке все труднее доказывать свою правоту. Для этих американцев Маккейн и Пейлин, выражающие их гнев и ощущение, что все в мире идет не так, — безусловные герои.

Парадокс начала XXI века: порождение американского бизнеса — глобализация — разворачивается против самой Америки. «Идее американской исключительности приходится все труднее во взаимосвязанном мире, — пишет Роджер Коэн. — Как можно настаивать на собственной исключительности, когда каждая крупная мировая проблема — от терроризма до цен на газ и распростр?»

Маккейн и Пейлин вопреки очевидному настаивают на том, что Америка по-прежнему сильна и самодостаточна. И этим они близки миллионам американцев. И это агрессивно-недовольное меньшинство готово биться за них до конца. Но похоже, что большинство избирателей все же понимает: эта философия — путь в никуда. На этом фоне Обама, готовый к свиданию с внешним миром, выглядит как единственная надежда для гипердержавы, загнанной в угол военными авантюрами, финансовым кризисом и всемирной, мягко говоря, нелюбовью к уходящей администрации Буша.

Однако есть опасность, что вирус американской исключительности, замерев на время выборов, мутирует и заразит уже и обновленный Обамой Белый дом. Ведь в конце концов, в идее особого предназначения и состоит идейная суть Соединенных Штатов. Сумеет ли избавиться от этой порочной философии образованный и неглупый Барак Обама? Если же эта идеология захлестнет и его администрацию, то Маккейн и Сара Пейлин, даже проиграв выборы, смогут ощущать себя победителями. И вместо умных глаз нынешнего Обамы мир вновь увидит оловянный взгляд исключительной американки, уверенной, что Америка должна править миром, мало что о нем зная, да и не желая о нем что либо знать.

10. 10. 2008

Обамомания

В эти дни не только Америка, но и, похоже, весь мир, охвачен Обамоманией. В день его победы случилась общеамериканская истерика: люди рыдали от счастья, обнимались и чуть ли не пускались в пляс по всем Соединенным Штатам, празднуя победу своего любимца. Радость охватила и Европу, где всем очень хочется верить в возвращение той Америки, которую они всегда любили и которую уже почти было потеряли — Америки великой не силой своего оружия, а силой своей демократии, своей экономики и своих возможностей. «Мечта стала явью!» — восторженно писала европейская пресса, вспоминая знаменитую фразу Мартина Лютера Кинга «У меня есть мечта».

Да, Мартин Лютер Кинг был бы счастлив. Вот оно — воплощение его мечты: темнокожий президент во главе страны, когда-то выстроенной на рабовладении, но преодолевшей расизм и расовую вражду и избравшей черного своим президентом. Действительно, Америка изменилась, и отрицать это невозможно. «Во вторник, Америка совершила прыжок. Миллионы избирателей — белых и черных, азиатов и испаноговорящих, принадлежащих к разным расам и самых разных кровей — доверили свою надежду и судьбу своей страны 47-летнему сыну черного отца и белой матери, человека, который сделал историю как благодаря своей расе, так и вопреки ей», — писала газета «Интернэшнл геральд трибюн».

Барак Обама, безусловно, баловень судьбы. За всю свою жизнь он не сделал ничего заметного: не был мэром ни крупного, ни даже небольшого города, не был ни губернатором, ни министром, не выступил автором ни одного важного закона, не заявил о себе как лидер общенационального движения. Еще два года назад о нем мало кто знал. Но у него есть три достоинства. Первое — он прекрасный оратор, лучший, по словам Билла Клинтона, со времен Джона Кеннеди. Второе — он оказался в нужное время в нужном месте — во время небывалого для Америки внешнеполитического и финансового кризиса Обама был вынесен на самый гребень политической волны всеамериканской усталостью от Джорджа Буша, недоверия к правившим страной аж 8 лет республиканцам и отчаянным желанием перемен. Точно ощутив эти настроения, Барак Обама и стал кандидатом перемен, начиная с самой первой — он предложил Америке избрать — впервые в ее истории — черного, а не белого президента.

И третье достоинство: Обама сумел заручиться поддержкой могущественных политических и бизнес кланов, которые сделали ставку именно на него, а не на кого-либо другого. Без больших денег на выборах в США нельзя одержать победу. По объему собранных средств Обама в два с половиной раза опережал Хиллари Клинтон и почти в четыре раза Джона Маккейна. И вот он — президент Соединенных Штатов.