От Давоса до Куршавеля. Где решаются судьбы мира? - Алексей Пушков

В экономическом смысле мы, безусловно, являемся частью Европы. И то, что европейцы закупают 50 % потребляемого ими газа в России, доказывает это. Тот факт, что основные инвестиции поступают к нам из таких стран, как Великобритания, Германия, Голландия, Швейцария, также доказывает, что мы являемся частью Европы. Равно как и то, что 40 % нашего торгового оборота приходится на страны ЕС.

При этом наши экономические отношения, хотя и демонстрируют значительную устойчивость, подвержены влиянию отношений политических. Они постоянно испытывают на себе политическое давление. Например, после т. н. «газовых войн» России с Украиной, а затем и Белоруссией европейцы поставили перед собой задачу резко сократить энергетическую зависимость от России, а для этого — диверсифицировать источники получения энергоресурсов. Ради этого планируется построить целую систему газопроводов из Каспийского региона в Европу, начиная с газопровода «Набуко». И хотя Владимир Путин постоянно подчеркивает, что у «Набуко» будет проблема с наполняемостью, т. е. нехваткой газа, европейцы не отказались от этого проекта. Причина в том, что строительство «Набуко» — не чисто экономическое, а во многом и стратегическое решение, которое призвано в перспективе снизить экономическое присутствие России в Европе.

Как же в этих условиях рассматривать установку на «конвергенцию» с Европой? Такая конвергенция возможно только при одном условии: если Россия примет условия, которые перед ней будут официально или неофициально поставлены.

До сих пор политика Евросоюза в отношении России носила скорее ограничительный характер. Несмотря на все усилия, российскому руководству не удается добиться серьезного сдвига в вопросах о визах. Несмотря на то что на саммите НАТО в Бухаресте (апрель 2009 года) Грузию и Украину в альянс не приняли, общая установка на положительные евроатлантические перспективы Киева и Тбилиси была подтверждена. Вместе с США Европа заявила: в один прекрасный день эти страны станут членами НАТО. При этом о возможном членстве России в НАТО в европейских столицах и не заикаются. То есть нас опять отсекают от Европы.

После войны между Грузией и Россией ЕС принял специальную программу — «Восточное партнерство». В нее вошли Азербайджан, Грузия, Армения, Белоруссия (страна, с которой ЕС до недавних пор вообще не имел никаких отношений, а правление Лукашенко называл «диктаторским режимом»). Эта программа призвана усилить влияние Евросоюза в этих странах и, соответственно, ослабить там влияние России. После принятия программы французская газета «Ле Монд» прямо написала, что речь идет о «схватке за влияние» с Россией на постсоветском пространстве. То есть после военных действий РФ на Кавказе ЕС посчитал, что ему нужно проводить более активную политику, направленную на увеличение своего стратегического влияния в странах СНГ и нацеленную на оттягивание их от России. Это не политика сотрудничества с Россией в этих странах, а политика соперничества и конкуренции.

В 2009 году лидеры Евросоюза приняли решение возобновить переговоры о стратегическом партнерстве с Россией. Регулярно проходят саммиты Россия — Евросоюз. Но так же регулярно они не дают конкретных результатов. Если почитать американскую и европейскую прессу, посмотреть телевидение, послушать выступления депутатов на Парламентской ассамблее Совета Европы, в Европарламенте и те резолюции, которые принимаются в наш адрес, то практически все они носят антироссийский характер.

Задача сближения России и Евросоюза политически выглядит как позитивная и многообещающая. Но целесообразно видеть факторы, ограничивающие это сближения с тем, чтобы не оказать в плену иллюзий.