Месть географии. Что могут рассказать географические карты о грядущих конфликтах и битве против неизбежного - Роберт Д. Каплан

Но Гитлер действительно существовал, и теперь мы имеем то, что имеем: Европа Карла Великого сейчас находится на главенствующих ролях, однако с восстановлением единой Германии баланс сил в Европе может сместиться к востоку — к стыку Пруссии и центральной части Европы, и при этом экономическая мощь Германии придаст дополнительный потенциал Польше, государствам Балтии и территориям верхнего Дуная. Страны Средиземноморья и «византийско-оттоманские» Балканы серьезно отстают в экономическом развитии. Гористая и полуостровная Греция, находясь на перекрестке Балкан и Средиземноморского мира, наследница и пасынок византийского самодержавия, а затем турецкого деспотизма, экономически и социально остается одним из самых нестабильных государств — членов Евросоюза. Расположившаяся на северо-западной границе ближневосточной «Ойкумены» Ходжсона Греция успешно пользовалась своим географическим положением в эпоху Античности. На ее территориях облагораживались, смягчались жесткие, безжалостные культуры Древнего Египта, Персии и Месопотамии — что, по сути, и привело к появлению западной культуры. Приблизительно три четверти предприятий Греции находятся в семейной собственности и полагаются на труд членов семьи, таким образом, это приводит к тому, что закон о минимальной зарплате не работает, а карьерный рост становится невозможным без семейных связей.[238]Это явление глубоко укоренилось в культуре и, стало быть, в истории и географии страны.

Действительно, география может много что объяснить. Как уже упоминалось в предыдущей главе, после развала Организации Варшавского договора страны, бывшие в социалистическом лагере, стали развиваться в экономическом и политическом плане почти сообразно своему географическому положению: наилучшие показатели были у Польши, стран Балтии, Богемского края бывшей Чехословакии, а Балканские страны к югу страдали от бедности и политических беспорядков. Несмотря на все превратности XX в., наследство от владычества Пруссии, Габсбургов, Византии, Османской империи все еще очень существенно и сейчас. Эти империи в первую очередь и прежде всего возникли благодаря географическим факторам, а также под влиянием, так сказать, маккиндеровских схем миграции с азиатского Востока.

Итак, давайте вновь обратимся к карте Европы XI в., в центре которой — Священная Римская империя. Давайте теперь посмотрим на те регионы Европы, что процветают в XXI в. больше всего. Это будут в основном территории Европы Каролингов: земля Баден-Вюртемберг на юго-западе Германии, Рона-Альпы, регион на юго-востоке Франции, Ломбардия, регион на севере Италии, Каталония, регион на северо-востоке Испании. Все эти люди, как напоминает нам Джадт, в основной своей массе северяне, которые искоса поглядывают на «отстающий, разленившийся, дотационный» средиземноморский юг и с ужасом смотрят на вступление балканских стран — Румынии и Болгарии — в ЕС.[239]Здесь центр противопоставлен периферии, которая, за редким исключением, находится в своем развитии позади, а территориально расположена ближе к Ближнему Востоку и Северной Африке. Но именно благодаря тому, что европейское надгосударственное образование со штаб-квартирой в Брюсселе сработало так хорошо для северных регионов, таких как Баден-Вюртемберг и Каталония, они в значительной степени освободились от собственных безразмерных центральных правительств и в результате этого преуспели, заняв свои обусловленные исторически экономическую, политическую и культурную ниши.

Кроме недовольства европейскими «неудачниками» с периферии, среди богатых северных держав назревает обеспокоенность расслоением собственного населения. Количество работоспособных граждан, рассматриваемых с точки зрения экономики в качестве трудового ресурса, в Европе не увеличивается. Европа стареет. К 2050 г. число работающих по сравнению с сегодняшним днем сократится на 24 %, а количество людей старше 60 лет увеличится на 47 %. Скорее всего, за этим, чтобы поддержать стареющие европейские «государства всеобщего благоденствия», последует миграция молодежи из стран третьего мира. На сегодняшний день сообщения о доминировании мусульман в главных европейских государствах преувеличены, однако к середине века количество мусульман в них возрастет: 3 % сегодня превратятся в 10 % завтра. В то время как в 1913 г. в Европе проживало больше людей, чем в Китае, к 2050 г. совокупная численность людей, проживающих в Европе, США и Канаде, будет представлять собой всего лишь 12 % мирового количества по сравнению с 33 % народонаселения после Первой мировой войны.[240]Доля жителей Европы от мирового числа действительно уменьшается за счет роста доли населения Азии и Африки, в то время как само европейское население становится все более «африканским» и «ближневосточным».

На самом деле «физиономия» Европы готова стать более «южной», а ее карта — вновь охватить Средиземноморский мир, как это было во времена не только Рима, но и Византии и Оттоманской империи. На протяжении многих лет из-за авторитарных режимов, которые тормозили экономическое и социальное развитие в своих странах и в то же время способствовали экстремизму во всем мире, Северная Африка была, в сущности, отрезанной от северной части Средиземноморья. Северная Африка давала Европе мало что, кроме экономических мигрантов. Однако по мере того, как государства Северной Африки будут превращаться в новые демократии, степень экономических и политических связей с соседней Европой будет со временем возрастать (и некоторые арабские мигранты, возможно, даже захотят возвратиться на родину и воспользоваться новыми возможностями, которые представятся после реформ). Средиземноморский регион будет служить скорее связующим звеном, чем разделяющей границей, как это было и есть на протяжении всей постколониальной эпохи.

Подобно тому как Европа подвинулась на восток, охватив после ряда «цветных» революций 1989 г. бывшие государства — сателлиты Советского Союза, сейчас расширение европейского пространства будет развиваться в южном направлении, к государствам — новым демократиям в Африке. Тунис и Египет не станут частью Европейского союза в ближайшее время, но они решительно пойдут по пути углубления сотрудничества с Европой, что, в свою очередь, расширит перспективы для ЕС. Вновь Маккиндер оказывается прав: именно Южная Сахара является границей Европы, отделяя ее от Экваториальной Африки.[241]

Тем не менее Европейский союз, несмотря на внутренние различия, тревоги и накапливающиеся проблемы, по-прежнему будет оставаться одним из основных постиндустриальных центров мира. А следовательно, перемещение центров влияния к Востоку — из Брюсселя и Страсбурга в Берлин, из Европейского союза — в Германию — будет основным, важнейшим явлением для мирового политического процесса. Я беру на себя смелость утверждать, что именно Германия, Россия и, да, Греция с ее 11-миллионным населением являются как раз теми странами, которые будут определять судьбу Европы.