Диссиденты 1956—1990 гг. - Александр Широкорад

Русские бабы во времена Батыя и Стефана Батория лезли на крепостные стены, чинили проломы, лили кипяток на головы врага. В 1941 году сотни тысяч женщин и стариков вышли рыть противотанковые рвы и окопы под Ленинградом и Москвой. А «образованное общество» предпочло 2 года нежиться в Ялте, Гурзуфе и Алупке, а не брать лопаты в руки и идти на Перекоп.

В начале 1920 года самый талантливый белый генерал Яков Слащев, отбросивший в очередной раз красных от Перекопа, на запрос губернатора Симферополя «Как дела?» телеграфировал: «Тыловая сволочь может слезать с чемоданов». Насколько это справедливо в отношении 150 тыс. беженцев, добравшихся до Константинополя в ноябре 1920 года, пусть каждый читатель решает сам.

А что же произошло с элитой России, оказавшейся за рубежом?

Увы, элита России там перестала быть элитой. Но ведь талант – везде талант. Вспомним, что и Колумб, и Магеллан были эмигрантами. Эмигрантом был и норманнский конунг Рюрик, бежавший от преследований врагов в Новгород. Потомок Рюрика, князь Андрей Курбский, бежал от Ивана Грозного в Литву, но и там он стал владетельным князем, славным воеводой и первоклассным писателем и публицистом.

Именно эмигранты в 1945 году создали атомную бомбу в США. Легко перечислить сотни ученых, полководцев, мореплавателей, которые из эмигрантов превратились в звезды мировой величины.

А вот совсем недавний пример – Германия 1945 года. Все не разрушенные союзной авиацией германские заводы и НИИ были демонтированы, многие десятки тысяч ученых и инженеров остались без работы и средств к существованию. Но они все (буквально) оказались востребованными в США, СССР, Англии, Франции и других государствах. И вот в 1948–1949 годах в воздух поднялись истребители-близнецы – американский «Сейбр», советский МиГ-15, французский «Мистер», шведский «Сааб-29», аргентинский «Пульке» и т. д. Дело в том, что их прототип был продут в аэродинамической трубе фирмы «Фокке-Вульф», а затем испытан пилотами люфтваффе. Германские ракетчики, атомщики и химики ценились на вес золота, за ними охотились разведки СССР и западных государств.

А что произошло с российской эмиграцией?

Среди бизнесменов, ученых и инженеров особняком стоит Игорь Сикорский, а далее – два-три десятка личностей, «широко известных в узком кругу». Среди них В. К. Зворыкин, много сделавший для развития телевидения в США, В. И. Юркевич, участвовавший в проектировании французского лайнера «Нормандия», химик В. Н. Игнатьев, экономист В. В. Леонтьев и еще десятка три фамилий. А остальные были таксистами, половыми, фермерами, безработными.

Естественно, что у нас сейчас Сикорский и Зворыкин возведены в ранг мировых гениев. Помните, «весь мир,… смотрит телевизор, зажженный русским Зворыкиным». Я не скажу за весь мир, но советские граждане в 1950–1960 годах смотрели телевизоры, созданные на базе германских. К июлю 1948 года фирма «Сименс-Верке» была полностью демонтирована, и все ее оборудование и специалистов вывезли в Ленинград на новый телевизионный завод. В результате мы получили телевизоры «Ленинград», а затем «Север», «Экран» и т. д.

Спросим у американца, кто из русских авиаконструкторов работал в США. 99,9 % не ответят вообще, а 0,1 % процент упомянет скорее не Сикорского, а Пясецкого – знаменитого авиаконструктора и бизнесмена. А кто такой Пясецкий? В перечне названий самолетов и вертолетов Второй мировой и «холодной» войн название «Пясецкий» встречается часто, а у нас о нем даже в Интернете нет толковых сведений. Разница простая: Сикорский из 1-й волны эмиграции, а Пясецкий – из «нулевой» или «трудовой», называйте как знаете.

Из России бежали тысячи, если не десятки тысяч предпринимателей и купцов. Ну и много их среди мультимиллионеров Запада? Посчитал бы кто-нибудь соотношение капиталов первой сотни богатейших эмигрантов «нулевой волны» и «первой волны», хоть на 1925-й, хоть на 1935 год. Сотни людей, бежавших из России до 1917 года, стали за рубежом мультимиллионерами, а вот среди эмигрантов «первой волны» если такие есть, то их единицы. Мне, во всяком случае, они неизвестны.

Русские офицеры и генералы всего за 15 лет ухитрились проиграть три большие войны: 1904–1905 годов с японцами, 1914–1917 годов с немцами и 1918–1920 годов с собственным народом. Оказавшись в эмиграции, десятки тысяч царских офицеров и генералов продолжили свою военную карьеру: во Франции в Иностранном легионе, в Албании на службе у Ахмет-Бей-Хогу, в войне в Парагвае, в испанской войне на стороне Франко, в Китае на службе у Чан-Кайши и ряда милитаристов – генералов, не подчинявшихся центральному правительству. Наконец, тысячи из них пошли на службу к Гитлеру.

Бывшие царские офицеры награждались орденами, им давали роты и батальоны, но никогда – дивизии. Никто из них не стал знаменитым военачальником.

Как видим, значительная часть русских эмигрантов 1-й волны была интеллигентами, но не элитой.

В советское время резко возросло число людей с высшим образованием как техническим, так и гуманитарным.

За двадцать предреволюционных лет численность инженеров почти удвоилась – с 4000 человек в 1897 году до 7800 в 1917 году. А в СССР в 1950 году насчитывалось уже 400 тыс. инженеров, в 1960 году – 1135 тысяч, в 1970-м – 2486 тысяч.

Кроме дипломированных инженеров готовилось огромное количество техников, чья квалификация примерно соответствовала уровню выпускников европейских и североамериканских колледжей. Всего инженерно-технических работников в СССР уже в 1939 году было 1620 тыс. человек, в 1959 году – 4045 тыс., в 1970 году – 8450 тысяч.

Росли, хоть и не такими темпами, и ряды работников народного образования. По переписи 1897 года в Российской империи было 79,5 тыс. учителей в учебных заведениях, 7,9 тыс. учителей ремесел и искусств, 68 тыс. частных преподавателей, 11 тыс. гувернеров и гувернанток. В СССР же число учителей начальных и средних школ к 1939 году составило 1206 тыс. человек, а к 1959 году возросло до 2023 тысяч.

Значителен был и прирост числа врачей. В 1897 году их было 18,8 тыс. человек, к 1911 году – 30 тысяч, в 1939 году – 122 тысячи, в 1959 году – 338 тысяч, в 1970 году – 556 тысяч.

Спору нет, подавляющее число лиц, получивших в 1920–1940 годах высшее образование, принадлежало к рабочим и крестьянам. Да, это имело свои негативные стороны, в частности затрудняло обучение студентов и курсантов. Иногда возникали перегибы и либерализм. В частности, получил распространение метод «сдачи за группу», то есть один студент или курсант сдавал экзамен за целую группу учащихся вуза или военного училища.

Но, с другой стороны, как можно было иным путем выявить сотни тысяч талантливых людей из народа и поставить заслон тем, кто шел учиться только потому, что того требовали родители и было принято в «своем кругу»? Так, в 1908–1911 годах из числа выпускников семинарий в священнослужители шло 20–25 %. Естественно, советское правительство не могло позволить себе подобного расточительства в голодной стране.

Окончил ВУЗ – иди работать по специальности. Посему даже ввели обязательное распределение выпускников высших учебных заведений.