Битва за небеса - Максим Калашников

Валентин Рог иногда делал по три боевых вылета за день. возвращаясь буквально с того света. Особенно ожесточенными были схватки над Черным морем весной 1944, когда немцы оказались запертыми в Севастополе, и снабжение их группировки шло по морю из Румынии. Рог летал, топил транспорты и сторожевики, и был-то ему всего двадцать один годок от роду! Во время каждого вылета гибло по одному-двум экипажам. Когда немцы были выбиты из Севастополя, в полку Рога оставалось только четверо летчиков.

Но именно тогда этот человек и получил запас боевых знании, которые пригодятся потом, при разработке планов сражении реактивных ракетоносцев с плавучими крепостями.

Атаки на черноморские конвои немцев и румын в общих чертах напоминали атаки на американские соединения примерно так же, как действия Первой конной напоминают глубокие охваты и рейды танковых корпусов двадцатью годами позже.

Место авианосцев занимали хорошо охраняемые транспорты с оружием, припасами и войсками. Грубоватым аналогом крейсеров и эсминцев УРО, охраняющих авианосцы, выступали эсминцы и сторожевики гитлеровцев, ощетинившиеся зенитными стволами. И хотя в то время еще только мечтали о противокорабельных ракетах, бросаемые топмачтовиками авиабомбы, пускаемые словно из гигантской пращи, поражали врага с вероятностью 0,6-0,8. Почти так же, как и ракеты-противокорабелки. Правда, со стократ меньшего расстояния.

Уже тогда, в 1940-е, русские топмачтовики атаковали вражьи конвои, используя все те же группы доразведки и ложных действий. Сначала шли «бостоны» в штурмовом варианте, с батареей автоматических пушек в носу. Они выбивали зенитки на кораблях эскорта, расчищая путь бомбардировщикам. Атака шла при полном радиомолчании, чтоб не выдать себя раньше времени.

Потом, когда Империя призовет бывшего мальчишку-сержанта в военную науку, Валентин Рог будет вспоминать этот опыт. Место топмачтовиков органично займут реактивные ракетоносцы. Рог будет в числе тех умников, которые будут неустанно твердить: важно не численное превосходство самолетов-ракетоносцев, и вовсе не надо уповать на тучи выпущенных по врагу ракет. Нет, тому, кто продирался сквозь стену разрывов, было ясно – прежде всего нужны прекрасные средства оперативной разведки. А еще – машины, которые по скорости превосходят истребители врага, которые максимально короткое время находятся в зоне их действия и которые могут наносить удары издалека, не входя в радиус зенитного огня.

Но почему же прекрасная машина Сухого так и не попала на вооружение?

6

…Глаза мальчишек блестели в свете костра. Наставник, вороша пылающие головни, продолжал рассказ.

– У прекрасного ракетоносца Павла Сухого нашелся могущественный недруг. Увы, это был тот самый Туполев, знаменитый создатель самолетов сталинской эпохи.

Туполев к тому времени был уже глубоким старцем. И он очень хотел того, чтобы «царем ракетоносцев» оставался его Ту-22. Туполев сумел добиться союзничества с собой от тогдашнего министра авиастроения Дементьева. Вместе они и похоронили «сотку» вопреки яростному сопротивлению Военно-воздушных сил. Страной в то время правил Брежнев, добродушный, но очень ленивый и мягкосердечный человек, не обладающий качествами Императора.

Видите, дети мои, как важна воля вождя. Именно он должен подниматься над всеми и блюсти интересы Империи. Никакие конструкторы этого сделать не могут, они – люди творческие, а потому слишком часто обуяны пристрастностью и ревностью. Предоставленные самим себе, они часто уподобляются реке, норовящей выйти из берегов. Потому они начинают делать то, что хотят сами, а не то, что нужно для дела. Их ревность друг к другу столь велика и ослепляюща, что они в эпоху Сталина писали доносы друг на друга, стремясь убрать соперников руками следователей и палачей. Вот почему властитель страны должен быть умен настолько, чтобы направить энергию творцов в нужное русло, отыскав золотое сочетание инженерной дерзости и пожеланий тех, кто будет сидеть за пультами управления новых машин…

Наставник замолчал, задумчиво глядя на языки костра. В отблесках пламени его лицо казалось отлитым из темной бронзы.

– Но ведь Империя все-таки смогла исправить ошибку? – раздался мальчишеский голос.

– Верно. А как? А ну-ка. Ильма, поведай нам об этом.

– Да, наставник. Для этого Империи понадобилось почти двадцать лет. В начале 1990-х годов мы строим первый космоплан Лозино-Лозинского. Он назывался «Молнией»…

Довольно. Воспрянем ото сладкого сна. Придуманный нами Ильма здесь совершенно прав. Русские действительно получили возможность создать почти абсолютное оружие уже к началу девяностых. И эти многоразовые космопланы действительно давали нам возможность не только наверстать упущенное, но и наголову разгромить Запад в гонке вооружений.

Но не будем забегать вперед. Вернемся пока в наше недалекое прошлое.