ФБР. Правдивая история - Тим Вейнер

Соединенные Штаты были самой мощной державой на Земле весной 1949 года. «Она охватывает мир, как Колосс, — написал в тот год один британский историк. — Ни одна другая держава ни в какой период истории человечества не обладала таким разнообразным или огромным влиянием на другие государства»[251]. Британская империя рухнула. Советы потеряли в войне 27 миллионов человек. Китай находился в хаосе, когда армия коммунистов шла к его столице. Германия и Япония были разгромлены и оккупированы. У Соединенных Штатов была половина всемирных материальных ценностей, половина промышленного производства, две трети машинного парка и единственный в мире ядерный арсенал. Тем не менее еще до окончания войны США потеряли свою монополию на атомную бомбу, и с этой потерей в высшие круги правительственной власти пришло чувство огромной опасности.

Гувер узнал, что советские разведчики проникли в ЦРУ, Пентагон, министерство юстиции и само ФБР.

Год начался с будоражащего прорыва «Веноны». В пятнадцати расшифрованных сообщениях советских разведчиков военного времени говорилось о некой женщине, работавшей в 1944 году в отделе борьбы с экономическими преступлениями министерства юстиции в Нью-Йорке. В 1945 году она переехала в Вашингтон и заняла другую должность в министерстве юстиции — гораздо лучшую, с советской точки зрения. Она работала в отделе регистрации иностранных агентов и в сотрудничестве с ФБР отслеживала политических агентов иностранных государств.

У нее был псевдоним Сима. «Она производит впечатление очень серьезной, скромной, вдумчивой молодой женщины, идеологически близкой к нам»[252], — доложил ее вербовщик из КГБ.

ФБР быстро определило, что только одна женщина в министерстве юстиции подходила под краткую характеристику Симы. Ее звали Джудит Коплон, и у нее был допуск к секретным документам ФБР в папках иностранных агентов, предоставлявших массу информации о преследовании советских разведчиков и американских коммунистов.

Гуверу нужно было выбрать стратегию, чтобы использовать ее против этой женщины. Бюро действовало быстро. Оно находилось внутри действующей советской шпионской сети и наблюдало за происходящим.

Первыми появились записи прослушивания разговоров Коплон из дома, с работы, из дома ее родителей и нью-йоркской квартиры русского, которому она звонила, — Валентина Губичева, сотрудника ООН, но явно советского шпиона. Пятьдесят агентов работали круглосуточно, прослушивая и записывая разговоры. Затем Боб Ламфер из ФБР «поставил капкан». Он состряпал фальшивый документ, из которого следовало, что доверенное лицо Амторга — советского торгового представительства в Нью-Йорке — осведомитель ФБР, и запустил его, как крючок с наживкой, в поток документов, которые Коплон просматривала на работе в министерстве юстиции. Она украла его.

ФБР подслушало разговор Коплон, в котором она планировала поездку в Нью-Йорк с целью повидаться с Губичевым. Агенты пошли к заместителю министра юстиции Пейтону Форду за ордером на арест. Он сказал им, что у них нет достаточных доказательств, что Коплон можно арестовать, только если поймать ее в момент передачи секретных документов агенту иностранного государства. 3 марта 1949 года Коплон села на поезд, идущий в Нью-Йорк. За ней последовала группа агентов ФБР. Коплон и советский шпион увидели, что за ними хвост. Она не передала ему документы. ФБР тем не менее их арестовало без ордера.

Коплон предстояло пережить два суда: один в апреле по обвинению в краже секретов в Вашингтоне; второй в ноябре по обвинению в шпионаже в Нью-Йорке. Оба они оказались катастрофой для Гувера и ФБР.

Коплон была шпионкой, вне всякого сомнения. Но ФБР нарушило закон, стараясь осудить ее. Оно незаконно прослушивало ее телефонные разговоры с адвокатом. На первом суде специальный агент ФБР, стоя на трибуне для свидетелей, отрицал, что телефон Коплон прослушивался, — ложь, которая позже была разоблачена.

Затем, к смятению Гувера, судья принял в качестве доказательств рапорты ФБР, в которых были упоминания о поиске информации о группе советских шпионов, охотившихся за секретом атомной бомбы, что было угрозой секретности проекта «Венона».

Чтобы защитить секреты ФБР от разоблачения в суде, 29 июля 1949 года Гувер учредил новые внутренние меры безопасности. Они стали известны как «июньская почта» — новый тайник для хранения документов о прослушивании телефонных разговоров, электронных прослушивающих устройствах, незаконных проникновениях в помещения, несанкционированных действиях секретных спецслужб и потенциально взрывоопасных донесениях из самых засекреченных источников. «Июньская почта» не хранилась и не регистрировалась в центральном хранилище документов ФБР, а находилась в потайной архивной комнате, далеко от любопытных посторонних глаз.

В штаб-квартире ФБР был издан приказ уничтожить «все административные записи в Нью-Йоркском филиале» — ссылка на записи прослушанных телефонных разговоров Коплон — «ввиду близости ее суда». На письменном приказе стоит примечание синими чернилами: «О.К. — Г.»[253].

Несмотря на усилия Гувера, о прослушивании телефонных разговоров стало известно на втором суде — было осуществлено проникновение еще в один уровень секретности ФБР. Тогда тот же агент ФБР, который солгал на первом суде, признался, что сжег записи прослушанных телефонных разговоров.