Европа судит Россию - Юрий Емельянов

Одновременно Гитлер не прекращал своих попыток договориться с Западом. 21 августа английский посол в Берлине сэр Невиль Гендерсон докладывал: «Приняты все приготовления для того, чтобы Геринг под покровом тайны прибыл в четверг 23-го. Замысел состоит в том, чтобы он совершил посадку на каком-либо пустынном аэродроме и на автомашине отправился в Чекерс».

Перед СССР возникла реальная возможность «нового Мюнхена». При этом сделка между Германией и Англией могла приблизить войну к советским западным границам, когда бои на Халхин-Голе достигли решающей стадии. 17 августа 6-я японская армия, численностью 75 тысяч человек, имея 500 орудий, 182 танка и 500 самолетов, развернула новое наступление. 20 августа наши войска начали контрнаступление на японские позиции, но его исход еще никто не мог предугадать.

Советское правительство все еще продолжало переговоры с Францией и Великобританией. 14 августа советская делегация выразила официальное сожаление по поводу «отсутствия у военных миссий Великобритании и Франции точного ответа на поставленный вопрос о пропуске советских войск через территорию Польши и Румынии». 17 августа по предложению главы английской делегации Дрэкса в работе совещания был объявлен перерыв до 21 августа. Послы Англии и Франции тем временем обратились к правительству Польши, чтобы получить от него согласие на пропуск советских войск через польскую территорию. Однако это предложение было высокомерно отвергнуто министром иностранных дел Польши Беком. 19 августа английский посол в Варшаве по настоянию министра иностранных дел Англии Галифакса вновь обратился к Беку с просьбой дать согласие на пропуск советских войск, заметив, что Польша срывает переговоры в Москве. 20 августа Бек вновь ответил отказом, заявив: «Я не допускаю, что могут быть какие-либо дискуссии относительно какого-либо использования нашей территории иностранными войсками. У нас нет военного соглашения с СССР. Мы не хотим его». Когда переговоры в Москве возобновились, западные участники вновь не смогли ответить на поставленный советской делегацией вопрос о пропуске Красной армии через территорию Польши и Румынии.

В этих условиях Сталин согласился принять Риббентропа 23 августа. В этот день в Москву пришло известие из Монголии: 23 августа 6-я японская армия под командованием генерала О. Риппо была окружена. Главный союзник Германии по агрессии потерпел серьезное поражение в своих попытках развернуть экспансию на север.

В ночь с 23 на 24 августа 1939 года, после переговоров, длившихся без перерыва несколько часов, советско-германский договор о ненападении был подписан. Статья 3 договора гласила: «В случае, если одна из Договаривающихся Сторон окажется объектом военных действий со стороны третьей державы, другая Договаривающаяся Сторона не будет поддерживать ни в какой форме эту державу». Договор был заключен сроком на 10 лет и автоматически мог быть продлен на следующие пять лет за год до истечения этого срока.

Одновременно был подписан «секретный дополнительный протокол», соответствии с которым была установлена черта между «сферами влияния» Германии и СССР в Восточной Европе. 1-я статья протокола гласила: «В случае территориальных и политических преобразований в областях, принадлежащих прибалтийским государствам (Финляндии, Эстонии, Латвии, Литве), северная граница Литвы будет являться чертой, разделяющей сферы влияния Германии и СССР…» Во 2-й статье указывалось: «В случае территориальных и политических преобразований в областях, принадлежащих Польскому государству, сферы влияния Германии и СССР будут разграничены приблизительно по линии рек Нарев, Висла и Сан. Вопрос о том, желательно ли в интересах обеих Сторон сохранение независимости Польского государства, и о границах такого государства будет окончательно решен лишь ходом будущих событий». В 3-й статье говорилось о «полной политической незаинтересованности» Германии в Бессарабии. Как известно, СССР никогда не признавал аннексию Румынией Бессарабии и считал ее советской территорией.

Подписание советско-германского договора о ненападении (позже ставшего известным под названием «пакт Молотова – Риббентропа») и секретного протокола к нему были жизненно необходимы Советскому Союзу для того, чтобы, с одной стороны, получить отсрочку вооруженного столкновения с Германией (выигрыш во времени), а, с другой стороны, отодвинуть на запад рубеж, с которого Германия могла бы начать свое нападение на СССР (выигрыш в пространстве). В то же время очевидно, что реализация этих целей СССР не совпадала с интересами тогдашних правительств Польши и стран Прибалтики. Однако нынешние протесты против «пакта Молотова – Риббентропа» игнорируют реальность тогдашней истории, когда интересы и даже суверенитет малых стран постоянно приносились в жертву интересам великих держав.

Так, когда в ходе Второй мировой войны возникла опасность Суэцкому каналу, английское правительство оккупировало Египет, чтобы противостоять германскому наступлению. Аналогичным образом в 1941 году СССР и Великобритания оккупировали Иран, когда возникла угроза установления там прогерманского режима. В 1942 году США произвели высадку своих войск в Марокко и Алжире, презрев необходимость испросить на это разрешение французского правительства Лаваля – Петена, с которым они поддерживали дипломатические отношения. В значительной степени такие действия были обусловлены вопиющим игнорированием международного права Германией и ее союзниками по Антикоминтерновскому пакту, о чем свидетельствовав вторжение Японии в Китай, захват Италией Эфиопии и Албании, аншлюс Австрии и прочие захваты Гитлера. Впрочем, и некоторые малые страны охотно присоединялись к дележу земель, захваченных агрессорами. Так, Польша и Венгрия стали соучастницами дележа Чехословакии после Мюнхенского соглашения, а Литва охотно приняла от Германии Вильнюс и Виленскую область, входившие до 1 сентября 1939 года в состав Польши.

Следует также учесть, что разграничительная черта между сферами влияния, определенная «секретным протоколом», отнюдь не означала переход тех или иных земель в собственность Германии или СССР. Понятие «сфера влияния», употреблявшееся в секретном протоколе, лишь означало невмешательство Германии и СССР в их действия в пределах этих «сфер». Последуюшие события показали, что эти договоренности не были достаточно четкими и окончательными: границы «сфер влияния» были подвергнуты изменению, а истолкование действий Германии и СССР в пределах своих «сфер» потребовали дополнительных согласований.

Тем временем советско-германский договор был подвергнут широкой критике на Западе. Критики не скрывали своего недовольства тем, что, подписав договор о ненападении, СССР избежал участия в начале нового кровопролитного конфликта.

Выступая 31 августа 1939 года на 4-й внеочередной сессии Верховного Совета СССР в ходе обсуждения вопроса о ратификации советско-германского договора о ненападении, нарком иностранных дел СССР В.М. Молотов заявил: «Советско-германский договор подвергся многочисленным нападкам в англофранцузской и американской прессе… Пытаются распространять неправду, что будто бы заключение советско-германского договора о ненападении помешало переговорам с Англией и Францией о пакте взаимопомощи… В действительности, как известно, дело обстоит наоборот. Советский Союз заключил пакт о ненападении с Германией, между прочим, в силу того обстоятельства, что переговоры с Францией и Англией натолкнулись на непреодолимые разногласия и кончились неудачей по вине англо-французских правящих кругов… Эти люди требуют, чтобы СССР обязательно втянулся в войну на стороне Англии против Германии. Уж не с ума ли сошли эти зарвавшиеся поджигатели войны? (Смех). …Если у этих господ имеется уж такое неудержимое желание воевать, пусть воюют сами без Советского Союза. (Смех. Аплодисменты.) Мы бы посмотрели, что это за вояки. (Смех. Аплодисменты.)».