Охота пуще неволи - Анатолий Иванович Дементьев

Охота пуще неволи

Будрину Юрию, моему другу охотнику, посвящаю.

Автор

ПЕРВОЕ РУЖЬЕ

Первое ружье у меня появилось, когда мне исполнилось 14 лет. Покупка его стоила не только денег, которые копились с большим трудом, но и упорной борьбы с родителями. Дело в том, что ни отец, ни мать и слышать не хотели о ружье.

Напрасно я пускал в ход все свое красноречие, на какое только был способен, напрасно заверял, что буду очень осторожен в обращении с ружьем, напрасно давал обещания отлично учиться и примерно себя вести — ничего не помогало.

В ответ приходилось выслушивать длинные и скучные нравоучения, смысл которых сводился к одному: хорошо учиться и быть дисциплинированным — моя прямая обязанность, которую я должен выполнять без каких-то особых поощрений. Родители вспоминали немало несчастных случаев на охоте, когда люди тонули в озерах, погибали в болотах, становились жертвами лесных хищников или по ошибке стреляли друг в друга.

Странно, на меня эти страшные истории не производили никакого впечатления. Я почему-то был убежден, что ружье здесь ни при чем, а виноват его владелец, не умеющий обращаться с ним, или не знающий местности, или не проявивший должной ловкости, смелости и находчивости в опасную минуту. Зато мать или отец, расстроенные собственным рассказом, еще более укреплялись в своем решении не позволить мне приобрести ружье.

— Нет, нет, — говорила мать, — и думать забудь об этом. Вот станешь большим, тогда делай, что хочешь.

Станешь большим! Сколько разговоров заканчивалось этими двумя словами. Уж тогда-то я, конечно, буду делать, что захочу. Но ведь до этого так далеко…

Отчаявшись решить вопрос «мирным путем», я задумал купить ружье тайно от родителей и поставить их уже перед свершившимся фактом. Признаюсь, сейчас мне самому такой поступок кажется не вполне благовидным и следовать моему примеру я не советую. Но что же, дела эти давно минувших дней, и теперь можно покаяться в своих старых грехах.

Решив, несмотря ни на что, стать владельцем заветного ружья, я сразу же встретил неодолимое препятствие: у меня не было нужной суммы денег. Вернее, не было их совсем. И тут на помощь пришел мой товарищ Юрий.

— Копи деньги понемногу на сберкнижке, — посоветовал он, — вот и наберешь.

Совет приятеля показался мне разумным, и через несколько дней я уже держал в руках серенькую книжку вкладчика сберкассы. Правда, первый мой вклад был невелик — 8 рублей, но он положил начало. Ценой строжайшей экономии и отказа себе в удовольствиях, я медленно увеличивал первоначальную сумму. Деньги родители давали редко, главным образом на завтраки в школе да изредка на кино и книги. И я старался тратить как можно меньше, чтобы отложить лишний рубль на покупку будущего ружья.

Как я в то время завидовал Юрию! Он тоже собирался купить ружье, и его отец пообещал для этого необходимую сумму. Бывают же на свете счастливые люди!

Часто мы с Юрием мечтали о том, как станем вместе ходить на охоту, каких птиц и зверей будем стрелять, какие у нас будут ружья. Я хотел купить ружье системы Бердана 28 калибра, оно стоило всего 47 рублей, а одноствольное ружье центрального боя — 80! Таких денег, я это хорошо знал, мне не собрать очень долго. Поэтому в спорах старался доказать преимущества берданки, а Юрий горячо отстаивал ружья центрального боя. Убедить меня ему не удавалось по понятной причине… Но одно обстоятельство изменило мое отношение к берданке.

Как-то я зашел в магазин «Динамо», куда часто заглядывал в последнее время, и невольно стал свидетелем разговора продавца с одним из покупателей. Этот покупатель выбирал себе ружье.

— Берданку вы мне и не предлагайте, — говорил он, рассматривая шомпольную двустволку. — Это — не ружье, а кочерга, которая и годится разве только для того, чтобы в печке шуровать.

— Конечно, ружье не очень, — соглашался продавец. — Ружье, можно сказать, дамское, 28 калибр. Но бьет неплохо и в обращении удобное. Учтите, что вы будете тратить очень мало боеприпасов, а это имеет значение.

— Нет уж, увольте. Знаю я такие «экономные» ружья. У них и затворы выскакивают, и зубы выбивает, и прочие курьезы случаются.

Конца разговора я не слышал и ушел из магазина расстроенный. Вылетают затворы! Можно лишиться зубов! Нет, такая перспектива мне совсем не нравилась. После долгих размышлений я пришел к выводу, что ружье Бердана — не для меня.

Однажды в воскресенье ко мне зашел Юрий. Едва взглянув на него, я понял: случилось что-то очень важное. Лицо друга выдавало плохо скрываемую радость, а на губах играла таинственная улыбка.

— Ты свободен? — каким-то фальшиво равнодушным голосом спросил он и, получив утвердительный ответ, добавил:

— Тогда пойдем ко мне. Посмотришь ружье.

— Ружье?

Через пять минут мы уже шагали к дому Юрия, а спустя еще десять минут я держал в руках, трясущихся от волнения, новенькую тульскую двустволку 20 калибра. Нечего и говорить, что ружье было подвергнуто самому подробному осмотру. Я завидовал Юрию и даже не пытался скрыть свою зависть. Я очень любил своих родителей, они всегда были добры ко мне. Но в те минуты мне было горько и обидно. Почему они не хотели понять, что значило для меня ружье, почему бы им не подарить его мне?!

В тот же день случилось еще одно примечательное событие. Мы с Юрием отправились гулять и зашли в универмаг. Магазин только что получил одноствольные ружья Ижевского завода и возле отдела спортинвентаря толпились покупатели. Мы протиснулись к прилавку и узнали, что ружье стоит 72 рубля.

— У меня только 67 рублей на книжке и немного мелочи, — грустно сказал я. Не хватало пяти рублей. Всего пяти рублей! Где их взять? Одноствольные ружья в то время в продаже появлялись не часто и упустить момент нельзя.

— Хочешь — дам тебе взаймы? — неожиданно предложил Юрий.

Я знал, что это его последние деньги, и по достоинству оценил поступок друга. Вдвоем мы начали выбирать ружье. Познания наши в оружейной технике были невелики, но мы с деловым видом перебрали несколько ружей и, наконец, остановились на одном: с темно-коричневой ложей. 16 калибра.

И вот, деньги заплачены. Я — обладатель хорошей централки — гордо иду по городу. Иду… Куда? Этот вопрос с особой отчетливостью встал передо мной. Явиться с ружьем домой я не мог. Спрятать