Лев пробуждается - Роберт Лоу

— Paulatim!^[85]

Понемногу набирая ход, грандиозная масса людей в кольчугах покатилась вперед под храпение и тонкое, пронзительное ржание взбудораженных коней. Грифф под Хэлом шелохнулся, учуяв едкий смрад сечи, ощутил дрожь — едва они поравнялись, грандиозное трясение земли дошло сквозь седло до самого живота Хэла. Листва затрепетала, упала ветка.

— Во имя всех Святых Божиих… — заскулил кто-то.

— Pongniе́!

Одно за другим подразделения повиновались, пришпоривая лошадей. Громадные боевые кони взрывали землю, всадники ревели. Однако они были так стеснены, что не могли двигаться быстрее неуклюжего полугалопа-полурысцы, оставаясь колено к колену.

— Сейчас, — прошипел Хэл, следя за отдаленным порядком кавалеристов с фигурой Уоллеса, возвышающегося над остальными на целую голову и плечи, видя, как тот возносит полуторный меч над головой…

Кто-то вырвался из последних рядов, припустив в лес, как лиса от своры собак. К нему присоединился другой. И третий. Опустив меч, Уоллес устремился вперед, увлекая за собой группку людей, — а вдвое больше того развернули своих коней и дунули прочь.

Нобили Шотландии все-таки бежали.

Схватка и победа стали мечтой. Хэл понял это, увидев, как Уоллес с жалкой горсткой оставшихся рыцарей врезается в громадный короб английских копий. Единственным разумным образом действий было бегство — внезапный порыв заставил его дернуть голову Гриффа назад, — но в тот же миг он увидел падение коня, увидел, как красно-золотой великан исчезает в массе. Подняв меч, Хэл пришпорил Гриффа настолько жестко, что гаррон взвизгнул, и все люди у него за спиной ринулись из леса с воплем «Сьентклер!».

Они врезались во фланг сражающимся рыцарям как раз в том месте, где те скопились, как вода у плотины. Хэл рубил и колол, слыша, как меч звенит, будто молот о наковальню, чувствовал отдающиеся в руку удары. Вот над ним нависла полосатая фигура. Хэл рубанул, и человек откинул голову, как кукла, — сбоку в шлеме его зияла глубокая вмятина. Вот удар сотряс щит Хэла, едва не выбив из седла и заставив вцепиться изо всех сил в Гриффа, развернувшегося полукругом.

Он увидел, как Безносый Клемми, зацепив бердышом затейливую гербовую накидку рыцаря, разворачивает коня и рвется прочь, таща рыцаря за собой. Тот с лязгом рухнул на землю, где Джок Недоделанный, работая локтем, как безумный скрипач, осы́пал его градом ударов, пока битва не увлекла его гаррона прочь.

Дамба дала брешь; грандиозная масса закованной в броню конницы накатила на остатки шотландских рыцарей — либо спешенных и умирающих, либо спешно удирающих в лес. Хэл понял, что его собственная атака ошарашила противника лишь на минутку, и теперь англичане с проклятьями разворачиваются для боя. Увидел, как гаррон Джока Недоделанного по кличке Малый Дан, получив удар в грудь чудовищными копытами боевого коня, с визгом валится — и Недоделанный скрылся из виду в круговерти копыт, ног и брызжущей крови.

Ворон Денд, оставшийся на ногах, с залитым кровью лицом с криком размахивал остатками своего расщепленного бердыша, превратившегося в топор на короткой ручке; удар рыцаря в сине-золотой накидке сокрушил его голову вместе с шишаком.

— Уоллес!.. — крикнул голос, и Хэл обернулся на крик, уклонившись от направленного в голову яростного удара топором, отразил булаву щитом и нанес ответный удар. Мельком заметил пешего Сима, указывавшего куда-то, разинув рот; Хэл развернул Гриффа, ощутил, как животное спотыкается, чертыхнулся и поддал ему острыми шпорами.

Уоллес, лишившийся коня, стоял, как дерево среди паводка, держа меч уже обеими руками, с большей мощью обрушивая Ад на врагов. Всадники силились пробиться к нему, видя пламенеющего у него на груди красного вздыбленного льва и понимая, кто он, чувствуя вкус славы, но он все стоял — ревущий великан, более огр, нежели человек.

Хранитель мельком обернулся, когда Хэл подлетел к нему сбоку на Гриффе, сам не зная, что творит и зачем, — и узрел неподдельное ликование Уоллеса, широкую блаженную ухмылку.

Он готов к смерти, вдруг пронзила Хэла изумленная мысль. Не страшится ни капельки…

Сим выбрался из кучи малой, рубя налево и направо, и встал с одной стороны Уоллеса; Хэл обнаружил себя с другой, чувствуя, как Грифф спотыкается на подкашивающихся ногах.

— К кольцу! — крикнул Уоллес, и они подчинились, двигаясь проворно, насколько могли. Вдруг ощутив, как Грифф оседает, Хэл ухитрился, дрыгнув ногами, соскочить на землю; из груди животного торчал обломок глубоко вошедшего копья, и, костеря себя, что не заметил — когда это стряслось, во имя Христа?! — он услышал, как животное выдыхает последнюю кровавую пену и умирает.

— Кольцо! — крикнул Сим, хватаясь за локоть.

В них врезалась лошадь, разделив их и закружив Хэла волчком, так что перед глазами все поплыло, промелькнули мозолистые, облепленные грязью ноги; он перекатился, пытаясь сфокусировать взгляд, и увидел над собой лес древков.

Затем рука сграбастала его за сюркот, потащив назад; затрещала рвущаяся ткань, и в голове безумным лепетом пронеслась мысль, что Хлебная Бет впадет в бешенство из-за погубленного шитья.

Перед ним замаячила фигура, вперед метнулась рука, и он смутно ощутил пощечину, потом вторую — жгучую, как укус пчелы. Вскинув руку, чтобы заслониться от третьей, увидел улыбающееся лицо Уоллеса, измазанное кровью.

— Пришли в чувство?.. Хорошо, нас еще ждет работа.

Меч и шлем Хэл потерял, да и с чепцом, расхлябанно болтавшимся с одной стороны, было что-то не то. Субъект с очумелым взором, с торчащими из-под кожаного шлема космами и безумной ухмылкой сунул ему длинный нож. Взяв оружие, Хэл поглядел вверх и вокруг, чувствуя дрожь ближайших плеч и спин под напором английских рыцарей, пытавшихся прорваться сквозь ощетиненное кольцо угрюмых людей, стоявших как единый зверь, припертый к стенке.

Всадники кружили, раздосадованно швыряясь проклятьями, булавами, топорами, обломками своих копий и — теперь, когда селкеркские лучники рассеялись, — своими громадными бочкообразными шлемами. Пикинеры кололи и били с плеча, пыхтя и рыча, и исполинские кони гибли, роняя гордые гербы своих наездников в истоптанную траву и кровавую грязь, где люди в грязных власяницах выскакивали из задних рядов кольца пик, ужом проскальзывая между ног, чтобы обратить их в бегство или наброситься на застрявших или чересчур медлительных, чтобы успеть удрать.

— Что, боле не до песен, жопа свинская? — взвыл один, пауком прыгая на черно-серебристую фигуру рыцаря, с трудом отползавшего на четвереньках от истошного визга и лягающихся ног своего издыхающего коня. Узкое лезвие ножа скользнуло в щель забрала, и кровь хлынула через дыхательные отверстия. В следующий момент паук уже скрылся под защиту пик, тяжело дыша и ухмыляясь Хэлу, как лис, только что задушивший курицу. Он вытер кинжал о свою грязную, подранную брака, и Хэл увидел, что это Фергюс Жук в своем черном панцире из вываренной кожи, скалящий окровавленные зубы. Он подмигнул, будто только что углядел Хэла в сутолоке пивной.