Византия сражается - Майкл Муркок

– Почему они тоже не вышли из вагона? – Он оглядел окна.

– Мы – люди партии.

– Жиды, едущие домой в Одессу. – Он ударил по стеклу нагайкой. Стекло раскололось. Он рассмеялся. – Вперед, товарищи. Все вон. В снег вместе с пролетариатом.

Большевики не вышли. В конце концов бандиты забрались в вагон и вытолкали всех наружу. Люди сбились в группы, как нахохлившиеся цыплята. Они спрятали револьверы в карманы и сумки. Многие спорили. Некоторые показывали пропуска и удостоверения. Они шумели гораздо громче, чем все остальные пассажиры поезда.

– Заткнитесь! – крикнул наш враг. – Сколько у вас денег?

– Денег? – Это, кажется, произнес Потаки. – Нет никаких денег.

– Чертовы красные жиды. Золото!

– Погромщики! – выкрикнула изможденная женщина, кутавшаяся в косынку. – Вы перебили здесь половину людей. Трупы повсюду. Вы убили девочку!

– Мы привыкли убивать, дамочка. Это для нас обычное дело.

– Троцкий обо всем узнает, – сказал кто-то из пассажиров.

– Тогда Троцкий узнает, как мы на Украине относимся к жидам. Мы не работаем на жидов, красных, белых, зеленых или желтых. Мы уже их достаточно навидались.

– Антисемит, невежда, капиталист…

– Совершенно согласен, товарищ. Григорьев борется с вашими господами, потому что это ему выгодно. Он избавляется от землевладельцев. Вы думаете, что используете нас. Нет: мы используем вас. – Он взмахнул нагайкой. Плеть просвистела над головой женщины.

Она зарыдала, у нее свело дыхание:

– Ты ублюдок!

– Нам нужно золото и припасы. Нам их обещал Антонов. Где все это?

– Все в следующем составе, – сказал я. – В специальном поезде.

– Откуда ты знаешь?

– Мы говорили о вашем грузе накануне моего отъезда. Все знали, что это срочно.

– Поезд пойдет по этой линии?

– Следом за нами.

– Верно. – Кто-то догадался о моих намерениях. – Он будет здесь через полчаса.

– Хорошо, – сказал казак. – Мы подождем.

– Может случиться авария, – заметил я.

– Прекрасно. Тогда мы будем уверены, что поезд остановится, не так ли?

– Вы нарушаете договор, – сказал Потаки. – Вы лишитесь нашей поддержки.

– Мы и без нее прекрасно справлялись. Нам немедленно нужны поставки продовольствия и боеприпасов. К весне мы могли бы уже оказаться в Москве. – Казака переполняла какая-то провинциальная гордость – еще бы, он одержал несколько мелких побед.

Он походил на тех викингов, которые напали на город на Сене и вернулись домой, утверждая, что уничтожили Рим. Он засопел и осмотрел меня с головы до ног. – Ты инженер. Какой именно?

– Широкого профиля.

– Разбираешься в моторных двигателях?

– Конечно.

– Можешь починить один?

Я решил, что должен снискать расположение этого идиота, – иначе меня могут расстрелять.

– Все механизмы, в общем, одинаковы.

– Что?

– Если не понадобятся новые детали. Я могу выяснить, что неисправно. Если чего-то не хватает, я могу придумать выход. Но если вы лишились какой-то важной детали…

– У нас есть грузовик, он встал. Осмотришь?

– Ради общего дела?

Казак пожал плечами:

– Ты осмотришь его?

– Если пообещаете, что я вернусь в поезд, когда закончу.

– Хорошо.

Я не знал, собирается ли он дожидаться выдуманного поезда, или, наоборот, боится с ним встретиться. Я отнес свой чемодан обратно в купе. На первой странице записной книжки указал адрес дяди Сени, уложил ее в чемодан. В другом чемодане лежала только одежда. А этот был очень важен – в нем хранились мои планы, проекты, записи.

Я присоединился к хмурому казаку. Его люди уже грабили поезд, красные матросы беспомощно наблюдали за ними. Пострадали не только евреи, хотя к ним относились хуже всего. Хасид с кровавым пятном на спине лежал мертвый между поездом и насыпью.

Я последовал за казаком, который начал взбираться наверх. Я несколько раз поскользнулся и теперь был весь засыпан снегом. Я дрожал от холода. Наконец мы добрались до вершины. Мы сверху смотрели на узкую дорогу. На ней стояли жеребята, их охранял совсем молодой человек, почти мальчик, в изодранном овчинном тулупе. Пар от дыхания лошадей казался белее снега; создавалось впечатление, что здесь царило спокойствие. Дальше по дороге стояли три телеги, в которые можно было впрячь лошадей; чуть поодаль замер автофургон. От него поднимался еще более густой пар. Немецкие знаки отличия не до конца стерли с бортов машины, над которой развевался красный флаг. Капот был открыт. Два казака спорили о том, что увидели внутри, на каком-то диалекте. Когда мы приблизились, они умолкли. Один из них снял шапку, затем неловко надел ее. Их предводитель сказал: «Это механик из Москвы. Он осмотрит машину».

Я тотчас же заметил, что шланг радиатора отсоединен. Требовалось всего лишь прикрепить его обратно кожаным ремешком. Я решил произвести на казаков впечатление. От этого зависела моя жизнь.

– Кто за рулем?

Болезненный парень, чуть ранее снявший шапку, поднял руку.

– Заводите двигатель, – сказал я его напарнику.

Рычаг уже был установлен. Казак начал поворачивать его, как крестьянин, достающий ведро из колодца. Наконец двигатель заработал и немедленно начал перегреваться. Я наслаждался его теплом на этом морозе. Я обошел вокруг грузовика, как будто погрузившись в размышления, приказал остановить двигатель и отойти назад. Они с готовностью подчинились. Не снимая перчаток, я взял шланг и поставил на место. Потом попросил ремешок, который почти тотчас же нашли. Я привязал шланг, снял крышку радиатора, посоветовал набрать снега в ковш и растопить его на двигателе.

– Снег! – фыркнул главарь. – Эта штука ездит на бензине.

Даже я был удивлен таким невежеством:

– Сделайте, как я говорю.

Двое мужчин нашли большую емкость для воды и начали руками собирать снег, запихивая его внутрь. Когда снег растаял, я сказал, что они могут заливать воду в радиатор, но не слишком быстро.

В итоге радиатор был заполнен. Я сказал, что теперь можно снова заводить двигатель. Когда грузовик загрохотал и затрясся, предводитель заорал на меня: «Это не сработало! Что еще не так?»

И тогда двигатель завелся. Казак, который проворачивал рычаг, отпрыгнул назад. По запаху дыма трудно было понять, какое топливо они использовали. Дым казался абсолютно черным – возможно, они заливали неочищенную нефть. Грузовик покатился на меня. Водитель закричал и вцепился в трясущийся руль. Водили они не многим лучше, чем разбирались в двигателях. Наконец казак нажал на тормоз. Я выбрался из сугроба и услышал звуки, доносившиеся с той стороны насыпи, увидел клубы пара.