Аквитанки - Юлия Галанина

Если господин будет к тебе добр, попроси его подарить обезьянку и давай ей всякий кусочек от твоей еды и питья. Обезьянке не будет плохо – кушай сама.

Если у тебя есть возможность убить врага или сделать так, что он не сможет никогда причинить тебе вред – делай, не медли. Аллах сам разберется, что есть добро и зло.

Если возможности нет – ни словом, ни взглядом не показывай свою враждебность к нему. Не можешь укусить – затаись.

Вот тебе простейший рецепт яда, составленный великим ибн Вашья: поймай ящерицу и зеленых мух с длинными лапками, столько, чтобы мухи наполнили маленькую чашку. Посади ящерицу и мух в бутылку с широким горлом. Залей маслом из оливок. Жди, пока ящерица и мухи совсем растворятся в масле. Тогда прикажи своему невольнику трясти бутылку три дня. Потом зарой в яму с ослиным навозом и жди половину месяца. Если содержимое бутылки стало цвета ночи, можно подливать врагу. Но лучше покупать яд у мастера – меньше возиться и больше гарантий.

Если хочешь не так бояться яда, принимай по утрам порошок: возьми два сухих орешка, две фиги, двадцать листочков руты, измельчи и добавь шепотку соли.

Если ты проглотила яд – пей молоко. Или смешай микстуру из воды, меда и уксуса. Много пей. Это помогает.

Никто другой не сказал бы тебе и макового зернышка от того, что рассказала Фатима. Мое сердце привязало меня к тебе, мой цвэточек, я хочу для тебя счастливой судьбы.

Если еда имеет непривычный вкус, – никогда не ешь!

Деньги копи, не трать и только одна знай, где они лежит.

Не верь никому, кроме себя!

И тогда, если будет на то воля Аллаха, ты доживешь до старости!

* * *

У Жаккетты бухало колоколом сердце и тряслись колени. Будь ее воля – она бы кинулась куда глаза глядят, лишь бы не слышать этих советов, не идти к загадочному, наверняка страшному шейху.

– Масрур! У тебя готово?

Масрур уныло кивнул. Было видно, что вся эта суматоха ему очень не нравится. Он поднес Жаккетте чашку с горячим, дымящимся отваром и, утопив глаза в морщинах, погладил любимицу по голове.

– Пей! – приказала Фатима.

Жаккетта выпила очень пряную, непонятного вкуса жидкость и передернулась. Масрур откуда–то выудил кусочек тростникового сахара и засунул ей в рот.

Первое ощущение Жаккетты от выпитого – пар хлещет у нее из ушей и ноздрей. Словно из кастрюль на замковой кухне. С ума сойти можно.

– Я влила в твои жилы немножко любви! – довольно сказала Фатима, накрывая Жаккетту с головой очень плотным покрывалом. – Масрур, я отдам тебя на растерзание голодным крокодилам, если она увидит хоть одного мужчину до шейха!

Безмолвный Масрур, не интересуясь, где госпожа достанет в Триполи голодных крокодилов, поднял Жаккетту, словно куклу и усадил на осла, специально нанятого на этот день. Фатима села на своего.

Жаккетта, находясь в кромешной тьме, намертво вцепилась в луку жесткого седла. Масрур вскочил на свою лошадь, и мини–караван выехал из ворот.

Сначала Жаккеттин ослик бодро припустил вперед, оставив далеко позади и Фатиму, и Масрура. Но пыл его быстро иссяк, и он неожиданно замер посредине улицы.

Жаккетта пыталась понукать его, толкать пятками. Бесполезно.

Потом решила, что ей, собственно, нет резона проявлять активность. Под покрывалом ничего не видно. Куда везут – неизвестно. Так зачем дергаться? Придя к такому, истинно восточному решению, Жаккетта решила проковырять щелку в покрывале.

Но тут подоспевшая Фатима гаркнула над ухом осла:

– Ир–р–р–ра!!!

И он возобновил движение.

Увы, спокойное течение поездки продолжалось недолго. Осла, не иначе, как подсунул шайтан.

Караван прибыл на развилку улиц. Масрур и Фатима благополучно свернули на нужную дорогу, но осел Жаккетты, попущением Аллаха, увидел на другой улице привлекательную ослицу.

И с места в карьер припустился за ней, да так резво, что Масрур с Фатимой даже растерялись.

Жаккетта, ничегошеньки не видя, тряслась в седле и думала, что вот–вот неминуемо свалится в лужу или в кучу навоза.

Первой опомнилась Фатима. Хотя участь попасть на обед к крокодилам грозила Масруру, – осел мчался в направлении кучки оживленно разговаривающих торговцев, несомненно стопроцентных мужчин, в тележку одного из которых и была впряжена серошерстная красавица.

Но Фатима издала боевой клич, развернула своего скакуна и пустилась вдогонку за беглецами.

Смеялись торговцы, смеялись уличные мальчишки, играющие в камушки.

Фатима неслась как армия пророка на неверных. Изнемогающий под ее тяжестью ослик из последних сил догнал блудливого собрата. Фатима решительной рукой совлекла длинноухого с пути греха и направила его по дороге, предначертанной Аллахом.

Жаккетту уже тошнило и от любовного напитка, бродящего в закоулках ее тела, и от богатого на приключения и тряску пути. Хотелось содрать с головы закрывшее мир покрывало, спрыгнуть с набившего синяки, несмотря на подложенную подушку, седла.

Но тут сильные руки Масрура опять подняли ее и понесли. Затем опустили.

Горячая ладонь Фатимы ухватила ее руку и потянула за собой.

Затем с головы слетело опротивевшее покрывало, и Жаккетта прямо перед собой увидела сидящего на возвышении мужчину.

Не очень высокий, но и не маленький. И не такой толстый, как здешние купцы. Уже приятно. Небольшая аккуратная бородка и тонкие усы обрамляют рот. Черные глаза под густыми бровями глядят невозмутимо и чуть устало. Над бровью наискосок шрам уходит под тюрбан.

Простое однотонное одеяние и небольшой тюрбан не бросаются в глаза. Они точно обозначают ранг их владельца, но не больше. Самое роскошное в его наряде – оружие и пояс.

Он ей приглянулся. Было это действием отвара коварной Фатимы, или движением сердца – кто знает?

Но Жаккетте очень захотелось понравиться именно этому человеку, может потому что, он смотрел на нее недоверчиво, словно ожидая подвоха.

Жаккетте стало обидно и за себя, и за Фатиму – зря ее, что ли, столько времени мучили, готовя в восточные женщины!

И Жаккетта страстно решила не ударить в грязь лицом.

* * *

…Круглолицая, подобная полной луне или динару в фарфоровой чашке, девушка застенчиво улыбнулась и бросила на шейха быстрый взгляд из–под изогнутых, словно тугой лук бровей.

При взгляде на ее полную грудь и крутые бедра, шейх Али почувствовал, что в нем пробуждается интерес к жизни, совсем было угасший после первой покупки.

Фатима дотошно фиксировала все изменения в душе покупателя, словно открытую книгу читая его лицо. И мысленно прибавляла динар за динаром к первоначальной цене Жаккетты.