Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

Тем не менее в ответе горцев кавалеру послышался еще и скрытый смысл: мол, доживи до завтра, тогда и поговорим. Он велел всем частям войска, тем, которые разместились за рекой и с запада, и с севера, и тем, что перешли реку и встали у восточной стены, на ночь выставить крепкое охранение, а остальным ложиться спать сегодня в доспехах. Но больше всего он переживал за пушки. Уж никак не хотелось Волкову прозевать ночную вылазку из города и потерять орудия. Посему он велел себе пока шатер не ставить, а лег спать в телеге и сам от доспеха не разоблачался.

А ночью как раз и случилось то, чего он ожидал. Ближе к утру со склона горы послышалась пальба, секрет, что сторожил южные ворота из города, прислал к Брюнхвальду гонца: ворота открылись. Полковник тут же поднял людей и сам с ротой солдат и ротой стрелков пошел на гору. Волков же с оставшимися людьми стал ждать атаки у восточных ворот. Однако ничего не произошло. На горе слышалась пальба, но когда полковник Брюнхвальд вернулся, то сказал:

— Отворили ворота, там были люди с факелами, не иначе готовили вылазку, так их из секрета сразу заметили, стали стрелять, они в воротах потоптались да так и не решились выйти. Ворота заперли.

— Проверяли нас, значит, — резюмировал кавалер.

— Не иначе, — согласился полковник.

«Ну что ж, проверили вы нас, проверим и мы вас. Пока ответа я не услышу, прикажу начать».

Еще толком не рассвело, еще уставшие саперы засыпали землю в большие корзины, а пушкари таскали от реки ядра и складывали их в пирамиды возле пушек, а он уже был на позиции.

Хмурый невыспавшийся Пруфф что-то буркнул генералу в качестве приветствия.

— Готово все? — спросил генерал у артиллериста.

— Скоро. Жду, когда совсем посветлеет, чтобы узнать, куда они переставили пушки за ночь.

— Надобно начать пораньше. Стену-то уже видно.

— И к чему же это надобно? — бурчал капитан недовольно.

— Для дела, надобно для дела, — настоял Волков.

Пруфф с лицом недовольным, словно делая генералу одолжение, повернулся и крикнул:

— Шмит! Твой лаутшланг готов?

— Да, почти, господин полковник, — откликнулся немолодой уже артиллерист.

— Пальни-ка по стене. Видно тебе ее?

— Да, уже видно.

— Так пали, в верхнюю часть, как раз в середку стены бей. Генерал просит.

— Сделаю, — откликался канонир. — Сколько пороха класть?

— Не жалей, три совка положи.

— Три? — переспросил Шмит. И по тону его Волков понял, что это немало.

— Три, три! — уверенно прокричал капитан. — Бить так бить, а в стену авось не промахнешься.

— Не разорвет? — на всякий случай спросил канонир.

— Будем молить Бога, чтобы не разорвало, — отвечал ему командир. — Пушка вроде не старая.

И пошла у артиллеристов работа. Генерал, глядя на их сноровку, опять удивлялся, как быстро и слаженно все делают эти умелые люди. Вот уже и порох засыпан, чуть не половина большого ведра вышла, вот и пыж утрамбовали накрепко, вот и ядро запеленали в дерюгу, тоже запихнули в ствол. И все это весьма расторопно. А Шмит уже припал к стволу.

— Четыреста двадцать шагов, — сказал он, на миг оглянувшись на капитана.

— Именно, — согласился с ним Пруфф.

— Господа офицеры, отошли бы! — закричал канонир, беря у помощника дымящийся запал.

— Он прав, лучше нам отойти, — сказал Волкову капитан, — пороху и правда немало положено.

Они стали отходить от пушки подальше, а Волков притом думал, что надобно капитану сказать, чтобы порох-то поберег: его немного.

А канонир заорал что есть силы:

— От орудия вон все! — И перекрестился.

И прислуга орудийная, и саперы, которые еще доделывали свои дела, стали разбегаться.

И чуть погодя:

— Палю! — И еще одно крестное знамение — лишним не будет.

Пруфф тоже перекрестился, а другой рукой потянул генерала за себя. Не успел бы Волков сосчитать и до десяти, как бахнул выстрел — такой мощный и резкий, что уши у него заложило, хоть Волков и не рядом с орудием стоял. Стоял он спиной к восходящему солнцу и уже отлично видел стену. А также он хорошо видел вырвавшееся из белого дыма и огня большое тяжелое ядро, которое, разбросав от себя дымящуюся дерюгу, медленно, словно лениво, полетело к стене. И вмазалось в нее ближе к верху, выбив из кирпича серый фонтан кирпичных осколков и пыли.

— Ну… С почином, — произнес капитан Пруфф.

А кавалер его как будто и не услышал, он не отрывал взгляда от стены, все смотрел и смотрел, пока не услышал возгласа одного молодого сапера:

— Она треснула!

— Кто? Кто треснула? — спрашивали все.

А сапер радостно голосил:

— Так она же, стена… Стена треснула.

Волков вздохнул: значит, не померещилось ему. Действительно, по стене от верха, куда ударило ядро, к низу прошла трещина. Не обманул капитан Дорфус, не обманул: зажились горцы в мире и довольстве, так беспечны стали, что стены их городов состарились. «Вот вам и наша утренняя проверочка в ответ на вашу ночную».

Он чуть заметно улыбался, слыша азарт в голосе капитана Пруффа. Что кричит он уже задорно:

— А ну-ка, Шмит, повтори-ка! Добавь им еще…

⠀⠀

Капитан ополчения города Шаффхаузена Бродель всем видом своим старался выказать неустрашимость, задирал нос, говорил с апломбом. Заносчивый, сволочь. По его поведению так и не поймешь сразу, кто у кого город осаждает.

— К чему звали, о чем хотели говорить? — спесиво спрашивал капитан, даже не поздоровавшись.

Он пришел с трубачом, знаменосцем и офицером. Стоял подбоченясь и с вызовом глядел на генерала. Волков же был с ним в обхождении прост и не груб: пыжится дурачок? Ну-ну… Пусть хорохорится. Сам, наверное, шел и на треснувшую стену косился. Но пыжится, делает вид, что эта едва стоящая стена ему нипочем.

— Поговорить я хотел не с вами, — отвечал Волков спокойно, — а с вашим ландаманом Райхердом.

— Первый консул Райхерд занят, — важно заявил капитан. — Недосуг ему, дела у него.

«Ну да… Конечно, занят первый консул, в осажденном-то городе у первого лица столько дел, что с врагом, стоящим у стен, времени встретиться совсем нет».

— И у меня дела… — хотел продолжать свой спесивый рассказ капитан.

Но генерал не стал его дослушивать, у него не было времени; пока парламентер в лагере, Волков велел Пруффу не стрелять, а ему очень хотелось увидать, как рухнет никчемная стена этого поганого городишки. И он сказал твердо:

— Дела? Идите за мной, посмотрите своих пленных.

— Пленных? — Капитан, видимо, не хотел идти.

— Да не бойтесь, вы парламентер, с вами ничего не случится, — заверил генерал.

— Я и не боюсь, — отвечал капитан отважно и