Грабители морей - Луи Жаколио

Этого краткого разговора было достаточно для того, чтобы сцена переменилась.

Вместо ответа капитан шхуны звучно скомандовал:

— Ставь паруса!..

Шхуна в один момент покрылась парусами и, ускорив ход, прошла мимо самого клипера, почти касаясь его борта. В ту же минуту люк тайника открылся, и ложный мулат, как бомба, вылетел на палубу шхуны при громких рукоплесканиях ее матросов.

Капитан шхуны, маша фуражкой, насмешливо прокричал:

— Farewell, commodore, farewell! Splendid weather, good wind! — Прощайте, капитан, прощайте! Погода прекрасная, ветер отличный!

Пока он кричал эти слова, с кормы шхуны вдруг спрыгнул какой-то человек и, схватившись за бушприт «Дяди Магнуса», перебросился на его палубу.

Норландцы разом вскрикнули:

— Ле Галль!.. Это Ле Галль!

Это действительно был храбрый бретонец, унесенный волной и подобранный шхуной.

Все это совершилось в мгновение ока, прежде чем Фредерик Бьёрн успел что-либо сказать или сделать.

Да ему теперь было и не до возни с пленником и предательской шхуной.

Вскочив на палубу «Дяди Магнуса», Ле Галль закричал, как сумасшедший:

— Скорее! Скорее!.. Корабль взлетит на воздух через пять минут! Вы уничтожили мину, заложенную с левого борта, но осталась еще другая, на правом… Негодяй, наверное, поджег ее фитиль.

Эти слова были произнесены необыкновенно быстро. Ле Галль бросился по лестнице вниз, за ним сейчас же все остальные. Но Фредерик Бьёрн не растерялся и сообразил, что лишний народ, столпившись внизу, будет только мешать полезным работникам.

— Стой! — крикнул он. — Никто ни с места!

Его сейчас же послушались.

— Пусть сойдут вниз только корабельный и оружейный мастера и их помощники, — прибавил он.

В сопровождении упомянутых лиц он быстро сбежал в междупалубное пространство, где Ле Галль уже отдирал топором обшивку в каюте лейтенанта.

Эдмунд остался на палубе поддерживать дисциплину, что в подобную минуту было особенно необходимо.

— Скорее, господин мастер! Скорее! — кричал Ле Галль. — Если через три минуты вы не достанете фитиль, мы взлетим!..

Корабельный мастер изо всех сил рубил топором, отдирая обшивку. Она была сделана из крепкого норвежского дуба и почти не поддавалась.

Вдруг мастер с такой силой вонзил топор в крепкое дерево, что он застрял, и никак нельзя было его вытащить.

— Мы погибли! — вскричал Ле Галль.

— Гуттор! Гуттор! — не своим голосом завопил корабельный мастер, с лица которого в три ручья лился пот.

К счастью, богатырь находился тут же недалеко. Он понял, чего от него ждут, подскочил к стене, ухватился за топор и дернул его.

Топор отделился от стены вместе с доской обшивки ярда на три в длину.

Радостный крик вырвался из груди всех присутствующих. За обшивкой они увидели цинковый ящик, абсолютно похожий на тот, что был найден прежде, и с таким же точно просмоленным фитилем.

Оружейный мастер немедленно произвел над ним операцию заливания водой. Только что он окончил это, как фитиль вспыхнул у самого его лица и опалил ему бороду.

Минута промедления — и корабль был бы взорван.

Фредерик Бьёрн только теперь понял, какой опасности избежал он со своими товарищами, и побледнел, как мертвец. Чтобы не упасть, он вынужден был прислониться к стене, но минутная слабость скоро прошла, и он почувствовал такой прилив гнева, что, не посоветовавшись даже с братом, бросился, как безумный, на палубу, чтобы двинуть корабль в погоню за бандитами и должным образом их наказать.

Негодяям предстояло, неведомо для них самих, очутиться меж двух огней: вдали появилась «Леонора», шедшая к «Дяде Магнусу».

Волны во время шквала далеко отнесли ее от клипера. Когда бретонца Ле Галля смыло с палубы, море принесло его не к этой шхуне, а к бандитской. Его подняли на палубу чуть живого и привели в чувство. Он, однако, притворился очень слабым, чтобы избежать расспросов, прежде чем сам не узнает, в чьи руки он попал.

Когда наступило затишье, он притворился, будто заснул глубоким сном. Вокруг него разговаривали, не стесняясь. Из этих разговоров он узнал, что шхуна идет к «Дяде Магнусу», чтобы принять оттуда человека, которому поручено взорвать корабль. Поиски мины на клипере начались еще при Ле Галле, следовательно, то, что он услышал, не должно было его удивлять.

Один из матросов шхуны в разговоре выразил опасение, что фитиль может потухнуть на половине, не дойдя до мины.

— Этого нет основания опасаться, любезный, — возразил капитан. — Мины заложены с двух сторон, так что если одна не взорвется на правом борте, то взорвется другая на левом.

Ле Галль задрожал всем телом.

Он знал, что на «Дяде Магнусе» ищут мину только с одной стороны.

Бравый матрос решил выжидать событий и при первом удобном случае предупредить клипер о грозящей ему опасности.

Мы уже видели, что это ему удалось.

Герцог горячо поблагодарил бретонца и пообещал ему хорошую награду, после чего Ле Галль встал на свой пост.

Погоня началась. Предупрежденная сигналом «Леонора» начала маневрировать так, чтобы пересечь дорогу злодейской шхуне, которая, по-видимому, относилась к ее маневрам совершенно равнодушно, как бы ожидая, что клипер сейчас взлетит на воздух. На шхуне, очевидно, не знали, что вторая мина тоже отыскана.

Однако через некоторое время бандиты догадались, что на клипере произошло что-то необыкновенное, и приняли свои меры. Шхуна быстро покрылась парусами и понеслась прямо на оба корабля, намереваясь проскочить между ними. И «Леонора», и клипер скоро поняли, что в этой борьбе победа останется не за ними. На маленькой шхуне все было устроено так, чтобы обеспечить ей наибольшую быстроту. Она делала семнадцать узлов в час, а «Дядя Магнус» — только десять или двенадцать; «Леонора» была быстрее клипера лишь на два узла.

При таких обстоятельствах нечего было и думать об успехе погони.

Посоветовавшись с братом, Фредерик Бьёрн велел продолжать путь к Северу.

Показав свою быстроту, шхуна ловко повернулась и, не уменьшая скорости своего хода, стала снова приближаться к клиперу.

Какое было у нее намерение? Уж не собирается ли она последовать примеру Горациев и разделить врагов, чтобы сразиться с каждым порознь?

Нет, эта мысль была только смешна. Шхуна не могла меряться силами ни с клипером, ни с «Леонорой».

Гораздо вероятнее, что она намеревалась посмеяться над «Дядей Магнусом», пользуясь своим превосходством в скорости.

Действительно, она задумала что-нибудь в этом роде, потому что шла прямо на клипер. Это она могла сделать тем смелее, что пушки «Дяди Магнуса» были приспособлены только для пробивания льда, каковое обстоятельство не могло оставаться неизвестным для бандитов. По мере приближения шхуны матросами клипера овладевало все сильнейшее раздражение, но Фредерик и Эдмунд только улыбались с полным презрением к бессильному врагу.