Дочь викинга - Юлия Крен

На лице Таурина был покой: наконец-то он вернулся домой, где бы ни была его родина. А вот Гизела не могла смириться с его смертью. Она смотрела на мертвое тело и думала о том, что смерть – не друг, смерть – не праздник, хотя в монастыре и славили Господа, когда он забирал к себе сестер, и негоже было впадать в уныние. Скорбь – признак слабости, знак того, что человеку не хватает веры в вечную жизнь.

И все же Гизела скорбела по Таурину.

Взяв у Арвида накидку, настоятельница накрыла тело Таурина, чтобы никто не увидел, отчего умер франк. Тем не менее она понимала, что сама никогда об этом не забудет. Ей придется и дальше жить с мыслью о том, что она убила человека. Что она перестала верить в добро.

Они стояли над телом, а Арвид, запинаясь, рассказывал о годах, когда он считал Руну своей матерью. Он не был уверен в том, насколько крепкой была связь между Руной и Таурином, соединяла их жизни одна только нить или целое переплетение. В первое время, когда Арвид был еще ребенком, Таурин жил в лесу, а Руна – в доме Одинги и Альфра. Ее считали обычной крестьянкой, а его – отшельником. Может, он и вправду решил удалиться от мирской суеты и посвятить себя Господу? А может быть, Таурин только притворялся набожным, чтобы никто не узнал о его любви к северянке, северянке-язычнице?

– Иногда мне казалось, что по ночам Руна ходит к нему в лес. Но, возможно, она просто охотилась или хотела побыть одна. Утром она возвращалась с добычей, ее щеки горели, в волосах торчали веточки. Несла ли она любовь в сердце своем – о том мне неведомо.

– Значит, они так и не поженились, – пробормотала Гизела.

Аренд пожал плечами:

– Руна часто рассказывала мне историю о Скади и Ньерде. Скади любила горы и ненавидела море, Ньерд же любил море и ненавидел горы. Но они оставались вместе. Ньерд ходил к Скади в горы, а Скади спускалась к Ньерду в море. Скади была сильнее, и потому они больше времени проводили в горах. Именно поэтому в Норвегии зима длится восемь месяцев, а лето всего четыре. Руна и Таурин… Они были как Скади и Ньерд.

– Но Руна и Таурин не жили вместе… ни летом, ни зимой.

– Да, это так.

Казалось, Арвид хотел сказать что-то еще, но тут сзади послышались шаги. Из церкви вышли монахини. Впереди шествовали сестра-наместница и Матильда, и Гизела вновь превратилась в мать настоятельницу и больше не расспрашивала Арвида о том, что происходило на самом деле. Ей нужно было солгать своим сестрам.

Они похоронили Таурина на следующий день – на кладбище, расположенном рядом с церковью, так, чтобы Христу в день Страшного Суда недолго пришлось искать эту могилу. Всего пару недель назад они прощались на этом кладбище с одной из старых сестер. Ее уложили в каменный саркофаг, наполненный сокровищами, необходимыми для путешествия в мир иной. Впрочем, многие считали обычай класть в гроб сокровища простым суеверием, мол, важны лишь добрые поступки.

Для Таурина у них не нашлось ни саркофага, ни сокровищ. Его уложили в могилу, завернув в накидку, даже без гроба. Гизела смотрела на человека, которого она убила, и этот поступок больше не казался ей жестоким, скорее невероятным, и на мгновение ей почудилось, что она хоронит не Таурина, а Руну.

Все эти годы принцесса думала, что умрет раньше Руны, ведь северянка была сильной женщиной. Но Гизела ошибалась.

Если бы Руна была жива, она защитила бы Арвида от врагов и убила бы врага, а не друга, как Гизела.

– Руна ведь была счастлива, правда? – спросила принцесса у Арвида.

– Она ни разу не говорила о том, что несчастна, и мне так никогда не казалось. Я не сомневался в том, что Руна была счастлива, но ведь у меня не было сомнений в том, что она моя мать, а мой отец – знатный франк, родственник короля… Я всегда считал Таурина другом своего отца.

– Как Руна жила дальше? И как… как она умерла?

– Она десять лет спокойно прожила в селении, а потом едва не началась новая война.

Гизела смутно припоминала, что однажды мир между франками и норманнами оказался под угрозой. Тогда Роллон поддержал язычника Регнвальда, напавшего на Бретань, а Рауль, король франков, перешел со своими рыцарями Эпт и разгромил войска Роллона. Вначале удача улыбнулась Раулю, но Роллон отважно сражался за свою жизнь и свои земли. В конце концов страх перед новым кровопролитием взял верх и обе стороны сложили оружие.

– Что же случилось? – спросила Гизела.

– Мы вынуждены были бежать из селения и провели зиму в лесу. Потом мы возвратились, но лето выдалось неурожайным. Следующую зиму мы встретили уже в доме, но она была суровой. Руна заболела, долго сражалась со смертью, на какое-то время одержала победу, но так до конца и не оправилась.