Французский поход - Богдан Сушинский

Передав лошадей подбежавшим слугам, д'Артаньян, гвардейский лейтенант и их спутники направились к входу во дворец, у которого уже стояла наготове роскошная, известная всему Парижу, «венская» карета Мазарини.

— Каждый раз, когда возникает надобность видеть вас, лейтенант д'Артаньян, — с легким раздражением проговорил кардинал, выйдя из дворца, — мне приходится поднимать на ноги весь Париж.

— Обстоятельства, ваше высокопреосвященство. Довелось заниматься судьбой этого юноши, — кивнул он в сторону оставшегося чуть позади виконта де Мореля, который, однако, вполне мог слышать то, о чем они говорят. — Моего лучшего друга да к тому же земляка, гасконца.

— Мне хотелось бы, чтобы вы больше занимались своей собственной судьбой и подчиненными вам мушкетерами, которые — Бог и парижане тому свидетели — вконец распоясались.

— О, меня это тоже возмущает, ваше высокопреосвященство. Но что поделаешь: мушкетеры — они и есть мушкетеры.

— Однако перейдем к делу. Вам придется отправиться в? Польшу, мой гасконец. Мне доложили, что вы сдружились с господином Хмельницким и другими украинскими офицерами.

— Если об этом уже говорят и даже докладывают вашему высокопреосвященству…

— Убедительный аргумент. Так вот, пока полковники будут собирать со всей Польши и доставлять в порт Гданьска свое воинство, вам вместе с послом господином де Брежи как человеку военному надлежит заниматься всеми вопросами, связанными с отправкой наемников к берегам Франции. От имени короля и моего, конечно. — Ах, эта вежливая улыбка кардинала, подкрепленная не менее вежливым склонением головы! Кому она была не знакома в высшем свете Парижа!

— Я готов, ваше высокопреосвященство, — д'Артаньяну стоило больших усилий скрыть охватившую его в эти минуты радость. В последние месяцы ему так все опостылело и на войне, и в столице, что он рад был любому изменению в своей жизни. А тут вдруг — поездка в Польшу.

— В моей канцелярии, граф д'Артаньян, вы получите документ, подтверждающий ваши права посланника его величества по особым поручениям. Выезжать нужно будет через три дня. У вас есть причины просить меня об изменении срока выезда?

— Что вы, ваше высокопреосвященство! Наоборот. Готов отправиться сию же минуту.

— Характер вашего поручения — инструкции вам будут даны полковником д'Эрвилем из военного министерства — должен держаться в тайне.

— Париж сойдет с ума, теряясь в догадках относительно того, куда исчез лучший мушкетер его величества.

Гвардейский лейтенант, стоявший чуть позади и справа от д'Артаньяна, незаметно подступил поближе к нему и, звякнув шпорами, выразительно кашлянул, напоминая о себе. Он имел все основания предполагать, что в столь трудном деле посланнику по особым поручениям неминуемо понадобится помощник.

— Вы все еще здесь, Морсмери, — пробормотал мушкетер себе в усы, не сводя благодарных глаз с его высокопреосвященства.

— Но ведь приказа уходить не было, — точно так же пробормотал гвардеец.

— Что касается де Мореля, то после истории с дуэлью он даже не смел предположить, что его земляк-лейтенант соизволит вспомнить о нем. А если и вспомнит, то лишь для того, чтобы продолжить дуэль.

— Кстати, лейтенант, — вдруг оживился кардинал, — вы, наверное, будете настаивать, чтобы вместе с вами в это путешествие отправился и ваш друг граф д’Атос, держащий в страхе всех дуэлянтов Парижа и его окрестностей?

— Благодарю вас, ваше высокопреосвященство, за столь уместное упоминание о моем друге Атосе. Я действительно настаивал бы на его поездке, если бы не одно прискорбное для парижских дуэлянтов происшествие: несколько месяцев назад граф погиб во время единственной своей неудачной дуэли — случается и такое.

— Рано или поздно, — с прискорбием согласился кардинал, думая при этом о чем-то своем. Возможно, об одной из тех дуэлей, которые ему приходится выдерживать каждый день. Тяжелых дуэлей, несмотря на то что обходится без шпаг и пистолетов, и в одной из которых он неминуемо падет.

— Его тело нашли у рва близ рынка Пре-о-Клерк.

— Чье тело? — поползли вверх брови кардинала. — Ах да… Пре-о-Клерк, излюбленное место дуэлянтов, — только и смог сказать Мазарини. — Припоминаю, припоминаю. И весьма сожалею. Утверждают, что граф д’Атос был одним из лучших фехтовальщиков Франции. Вам, конечно, трудно будет признать это…