Карфаген смеется - Майкл Муркок

– Димка! Димка! Димка… – Он гладил меня по плечам. Он целовал меня в щеки.

Я настолько переволновался, что раскраснелся и слегка вспотел.

– О Коля, я везде искал тебя…

Мы немного успокоились, хотя все еще плакали и улыбались. Коля представил меня своей спутнице:

– Княгиня Анаис Петрова, моя жена.

Я не ревновал. У нее были черные бархатные глаза и такая же белая, как у Коли, кожа, подобная свежей слоновой кости. Его волосы остались бледными, почти молочного цвета, а ее локоны были цвета воронова крыла. На Анаис было желтовато-коричневое вечернее платье, а поверх него бежевая летняя накидка. Они были невообразимо прекрасны: возлюбленные, сошедшие со страниц книги, принц и принцесса из волшебной страны. Я поцеловал ей руку и, к своему превеликому смущению, вывалил на пол остатки спаржи. Коля, улыбнувшись, подозвал официанта, чтобы тот прибрался.

– Ты ужинаешь один?

– Я ужинал тут постоянно, надеясь, что ты придешь. – Я пожал плечами, немного смущенный чудесной встречей. – Моя спутница нездорова.

Он был полон сочувствия:

– А она русская?

– По происхождению – да. Но я встретил ее в Константинополе.

– Так ты был в Турции, а? Много приключений, Димка? Садись к нам за столик!

Мы перебрались в дальний конец ресторана, в более уединенное место. Мне принесли новую тарелку спаржи. Коля заказал закуски. Он сказал Анаис, что я его старый друг и драгоценный спутник еще с дореволюционных времен, что я пробудил в нем поэтическое вдохновение и открыл ему будущее. Я вновь ощутил, как кровь прилила к моим щекам. Не было ничего дурного в том, чтобы любить мужчину, особенно такого, как Коля, – человека, которого Бог послал в мир смертных, чтобы указать им путь к совершенству. Он спросил, какие у меня новости. Я кратко рассказал, что со мной случилось после возвращения в Киев, о том, что ЧК, вероятно, до сих пор разыскивает меня в Париже.

– А я‑то думал, что сильно пострадал! – Коля жил в Париже уже пару лет. Год назад он встретил Анаис, происходившую из старинного французского рода, и женился. Он все еще надеялся перебраться в Америку, но пока не мог решить проблемы с визой. Коля подозревал, что это связано с его службой у Керенского или, скорее, с его политическими взглядами в то время, когда он входил в правительство. – А чем ты занимаешься в Париже, Димка?

– В основном ищу кредитора для новой компании. И часто хожу в кино.

– Мы тоже страстно полюбили кино. Только что смотрели «Отца Сергия». Знаешь такой фильм? Уверен, режиссер сейчас в Париже.

– Его фамилия Протазанов. – Анаис говорила по-французски со слабым, не парижским акцентом. Ее голос звучал мелодично и насмешливо. На губах ее всегда была улыбка. Очевидно, она преклонялась перед Колей так же, как и я. Возможно, потому, что у нас была одна общая страсть, мне Анаис очень понравилась.

– Сейчас я почти не смотрю русские фильмы, – признался я. – Это слишком тяжелое испытание.

Коля налил нам белого вина.

– Понимаю. Есть у тебя любимый режиссер?

Это мог быть только Гриффит. Я заговорил о «Рождении нации». Когда речь шла о других фильмах, я обсуждал актеров и актрис. Лилиан и Дороти Гиш, Дуглас Фэрбенкс, Чарли Чаплин, Бастер Китон, Мэри Пикфорд. Я видел их всех.

– Вам, наверное, нравится Гарольд Ллойд! – Анаис пришла в восторг. – Разве он не чудесный! Такой нелепый! Такой забавный!

– И Ферн Андра или Пола Негри? Разве ты не находишь их столь же привлекательными, как все эти американцы? – Коля сардонически усмехнулся. – И впрямь, Димка, ты становишься поклонником американцев! Я думал, что ты ненавидишь эту страну. Ты туда собираешься?

– Мне вполне хватит Лондона. Помнишь миссис Корнелиус? Она согласилась помочь мне, когда я приеду. Но у меня тоже проблемы с визой. Возможно, если бы я был один, все прошло бы легче, но у моей подруги Эсме вообще нет документов. – Коля знал о моей первой Эсме. Я немного рассказал ему о встрече в лагере Махно. – Точная копия прежней. Эсме, которая очистилась.

Анаис сказала:

– Может, ее смогла бы удочерить приличная английская семья.

Коля рассмеялся:

– Ты слишком жестока, Анаис. Мы подумаем вместе и отыщем какое-нибудь решение. У твоего отца есть деловые связи в Англии. Он сможет помочь? – Коля обратился ко мне: – Отец Анаис – промышленный магнат, кавалер Легиона чести^[145] и бывший член Палаты депутатов. Видишь, в какие влиятельные круги я теперь вхож, Димка? И все-таки не могу получить разрешение на выезд в Соединенные Штаты, чтобы преподавать там русский язык. Вместо этого я – альфонс.

Анаис неодобрительно поморщилась:

– Когда военные действия в России закончатся, ты сможешь вернуть по крайней мере часть своего состояния.

Коля подмигнул мне.

– Ты так думаешь, дорогая? Русские везде стали нищими гостями. Бедными родственниками всех остальных народов мира. Люди скоро перестанут нас терпеть.

Официант подал основное блюдо.

– Как далеко зашла ваша «Аэронавигационная компания», мсье Митрофанич?

Анаис толкнула Колю, который фыркнул от смеха, и наклонилась ко мне. Естественно, она называла меня именем, под которым я жил в Петербурге.

– Некоторые кредиторы заинтересовались проектом, но ничего конкретного пока нет.

– Вы думаете, это хорошее деловое предприятие?

– Мы используем в своих интересах рост туризма после войны. Количество пассажиров, путешествующих из Нью-Йорка в Париж, значительно возросло – и это только одно направление. Мое судно будет перемещаться гораздо быстрее круизных лайнеров, путешествия станут спокойнее и безопаснее. Конечно, мои проекты совершенствуются, я изучил все сведения о строительстве дирижаблей, которые удалось собрать за время войны. Теперь немцы обогнали всех. Британцы планируют начать коммерческие перевозки через год или два. За несколько месяцев мы сможем опередить и тех и других, если корабль привлечет всеобщее внимание. Например, если во время пробного полета он пересечет Атлантику за рекордный срок.

– Это восхитительно, мсье. – Анаис аккуратно отрезала кусок мяса. – И весьма убедительно. Что ты об этом думаешь, Коля?

– Он – гений, – просто ответил мой друг. – Я верю, что он способен на все.