Э(П)РОН-10 Водный мир. Герилья - Александр Павлович Быченин

— Ответ положительный, сяньшэн.

— Ваня?

— Да, профессор?

— А когда я могу… э-э-э… начать?

— Да хоть прямо сейчас! Если, конечно, готовы. Толян, обеспечь профессору выделенный канал.

— Процесс активирован, Ван-сяньшэн. Процесс завершен.

Ф-фух! Ну вот, одной проблемой меньше. Я, конечно, тот еще психолог доморощенный, но пусть уж и взгляд со стороны будет. Тем более, что бы там Эйген ни говорил, более квалифицированного кадра в области «потусторонниковедения» не найти. Евгений Викторович в этой области специалист поистине уникальный. Вот пусть и отдувается, хе-хе!

На том, собственно, мы с профессором и расстались. Иными словами, я оставил Леркиного деда в его старом кабинете, а сам перебрался на веранду, к восстановленным перилам — как ни странно, в этом месте мне лучше всего думалось. Я имею в виду, в пределах «заброшки». Ну и поговорить кое с кем там можно без свидетелей. Ибо тот же Розанов, а значит, и его люди, прекрасно осведомлены, что не следует мне досаждать, когда я «любуюсь» сомнительными после ракетной атаки видами Исла де Пальма.

Надо сказать, к этому времени Толян уже вполне освоился с обязанностями электронного секретаря, к тому же успел «переварить» наследство Лиу Цзяо и, как и тот, встроиться в планетарные коммуникационные системы, так что проблем со связью не возникло — вызываемый абонент, несмотря на занятость, отозвался буквально с третьего «гудка»:

— Слушаю!

— Ну и что скажете, Илья Фаддеевич? — с ходу озадачил я батюшку, не размениваясь на приветствия — за сегодня уже неоднократно связывались, так что к чёрту формальности.

— По поводу, сын? — не сразу сориентировался тот.

— Меня интересует реакция наших заклятых друзей, отец, — напомнил я. — Есть новости? Или всё ещё глухо?

— А ты знаешь, сын, — задумался тот, — я и сам не пойму.

— До сих пор⁈ — не на шутку изумился я.

И ведь было с чего! Не каждый день, вообще-то, события такого масштаба в нашем захолустье случаются. Да что там день! Не каждое десятилетие! А тут молчок, понимаешь.

— До сих пор, — кивнул отец.

— И чем объясняешь?

— Знаешь, сын, у меня сложилось презабавнейшее ощущение, что наши друзья-вайгожэнь в ах… э-э-э… в шоковом состоянии, в общем, — огорошил меня родитель.

— Это ты такой вывод из молчания агентуры сделал? — на всякий случай уточнил я.

— Нет, агентура как раз на связи, рискуют, но отчитываются раз в три-четыре часа. Но все отчёты сводятся к единому мнению. Сам догадаешься, сын, или подсказать? — усмехнулся Илья Фаддеевич.

— Кланы не могут решить, как реагировать? — ответил я такой же ухмылкой.

— В точку, сын! Я, если честно, за всю свою жизнь такого не припомню, — озабоченно покачал головой батюшка. — Обычно они на любую мелочь реагируют молниеносно и предельно жёстко, такова их общепринятая политика по отношению сначала к клану Авериных, а теперь и к клану Елагиных. Но в кои то веки мы их… огорошили.

— Ладно, пусть так, — покивал я. — А косвенные признаки? Хотя бы подготовка к силовым действиям ведётся?

— Две флотилии из числа сил быстрого реагирования уже на низком старте, сын. Но приказа выдвигаться всё нет. И я понятия не имею, в чём дело.

— Переваривают новые вводные, — предположил я. — Просчитывают вероятности. Прикидывают возможности силового воздействия. Гадают, сколько кораблей потеряют при штурме. Ну и, как водится, ни единому твоему слову не поверили.

— Да это понятно! — отмахнулся отец. — Я на это и рассчитывал, честно признаться. Но не до такой же степени! У них же есть агентура на Гессионе, и в орбитальной группировке тоже. Отчёт о состоянии наших оборонительных рубежей должен был лечь на стол флотского командования максимум через три часа после активации силового полога. Но прошло уже гораздо больше! И ноль реакции!

А ведь батюшка возмущён! Буквально пылает праведным гневом. Оно и понятно — столько эмоций и актерского мастерства вложил в обращение к нации, то есть к клану, конечно же! Показал себя ответственным и целеустремлённым лидером, а также продемонстрировал жёсткость позиции и решимость идти до конца. Обстановку, опять же, обрисовал предельно точно: кто, где, когда, какими средствами. И самое главное, чего теперь ожидать от потенциального противника. Надо сказать, усилия Ильи Фаддеевича не прошли даром, в славном деле пресечения панических настроений среди народа он весьма преуспел. А вот те, кому в действительности предназначался его спич, никак на него не отреагировали. Обидно, согласен.

— Знаешь, что я думаю, отец?

— Ну-ка, ну-ка, — оживился тот, — было бы любопытно услышать.

— Сдаётся мне, что наши заклятые друзья сейчас в лихорадочном темпе пытаются просчитать последствия и решить, стоит ли вообще с нами связываться. Потому что лично я бы при таких раскладах тупо соскочил. Всё, про монополию и принудиловку можно забыть, так чего ради нарываться? Осада целой звёздной системы дело хлопотное. Тут логичнее отозвать те кланы, что нас гнобили все эти годы, и вывести на первый план кого-то нового, кто нам ещё не насолил. В роли, естественно, переговорщика. Сейчас как раз та ситуация, когда проще взаимодействовать на равных, чем восстанавливать старый статус кво.

— Похоже на то, сын.

— Но ничего у них из этой затеи не выйдет, — разрушил я собственные выкладки.

— Ну и почему же? — заломил бровь Илья Фаддеевич.

— Потому что они люди подневольные. Помнишь, я тебе про гексов-Блюстителей отчёт присылал?

— Такое, пожалуй, забудешь!

— В общем, Алекс подтвердил, что у них какой-то интерес в системе Иддии, — окончательно добил я родителя. — Ему Хранители рассказали. И ещё удивились — типа, вы только сейчас об этом узнали? А потом и я сам кое-какие улики обнаружил… в нашей «изнанке». Дальше объяснять?

— Не стоит, сын.

Кому бы другому — да, но батюшке… он же дипломат! Потомственный! А потому в этих материях как рыба в воде. То есть не хуже меня понимает, что лезть к нам на Гессиону самим гексам-Блюстителям не с ру… э-э-э… не с лапы. Поэтому сперва они попытаются решить проблему за счёт ресурсов вайгожэнь. И только потом, если не выгорит, можно ждать прямую зарубу. И очень хорошо, что у нас тоже есть, к кому обратиться. Потому что одно дело непонятки между двумя Протекторатами людей, и совсем