Остров обреченных - Богдан Сушинский

Капитан метнул взгляд на стоявших справа и чуть позади него моряков, уж не вздумал ли кто-нибудь ухмыльнуться, и недовольно покряхтев, покаянно опустил голову.

– Простите… вы здесь одна? На весь этот чертов осколок тверди земной – одна?

– Моя гувернантка, мой жених и мой маленький сынишка погребены вон на той скале, на которой вы видите большой крест.

Моряки суеверно взглянули на сосну-крест, перекрестились и переглянулись между собой.

– Как же вы здесь оказались?

– Меня высадил адмирал де Роберваль. Будучи уверенным, что уж здесь-то я неминуемо погибну.

– Ах вот оно что: адмирал де Роберваль!.. Нам приходилось вступать в схватку с его кораблями, герцогиня. Ни для кого не секрет, что нас, англичан, он ненавидит лютой ненавистью. Но вы-то чем провинились?

– Тем, что тайно помолвилась с одним бедным шевалье, который – к тому же, под чужим именем – пробрался на судно.

– И этого оказалось достаточно, чтобы обрекать юную герцогиню на гибель? – разом возмутились моряки. – Чтобы высаживать ее на этот проклятый остров?!

– Ну, что вы хотите, господа – яростнее всех изумился капитан, – это же французы! – Того, как англичанин произнес свое «это же французы» – Маргрет лучше было бы не слышать.

Зато моряки поддержали своего капитана осуждающим ропотом.

– И сколько же вы пробыли здесь, леди де Роберваль? – взволнованным голосом обратился морской волк к островитянке, успевшей пожалеть, что сказала им правду.

– Почти два с половиной года.

– Здесь, на этом острове, на этой сатанинской скале, которую все моряки благоразумно стараются обходить стороной?!

– В том числе и вы, сэр – жестко наполнила ему Маргрет. – Вы же не станете отрицать, что ваш корабль был среди тех трех, которые позавчера шли на северо-восток, на виду у моего острова и моряки которых прекрасно видели «костры бедствия» на необитаемом острове.

– Да, это так, герцогиня, – признал капитан после некоторой заминки. – Два корабля исчезли во время этого шторма: то ли погибли, то ли мы потеряли их из вида. Мы же, как видите, вернулись сюда, чтобы…

– И вы, лично вы, тоже не могли не заметить сигнальные костры, которые я жгла на этих скалах. Во всяком случае вам о них доложили.

Капитан покряхтел, но промолчал.

– Мы видели их, леди, – признал один из моряков, тот, что по виду был старше всех. – Что правда – то правда, пусть даже меня дважды повесят на одной и той же рее.

– Почему же вы не пристали к острову, капитан? Почему ни одно из трех судов не подошло острову и не спустило шлюпку? Вы же знаете, что костер на острове, который считается необитаемым, может означать только одно: на нем находится тот, кто молит о спасении.

– Это так, герцогиня; это справедливо… – пробормотал капитан, чувствуя себя неловко и перед островитянкой, и перед своими матросами. – Но мы шли эскадрой. Торопились к одной из наших колоний в Новой Испании. Костры видели на всех судах, однако командор, который вел эскадру… Словом, не последовало приказа, остановиться и спустить шлюпку.

– Вы так и собираетесь оправдывать свою трусость: «Не последовало приказа?» За попрание законов морского братства, вашего командора следовало бы вздернуть на рее вместе… Впрочем… – махнула рукой норд-герцогиня, так и не присоединив к командору еще и стоявшего перед ней капитана. – Обоим вам за это еще воздастся.

Она умолкла. Капитан и его матросы тоже молчали, и с каждым мгновением молчание это становилось все более неловким. И нарушила его сама герцогиня.

– Кажется, вы сказали, что торопитесь к Барбадосу? – спокойно, хладнокровно уточнила она.

– Да, герцогиня, именно к Барбадосу.

– Ну, так торопитесь. Чего же вы ступили на этот проклятый остров? – И, придержав левой рукой аркебузу за ствол, Маргрет, сама того не ожидая от себя, изо всей силы ударила правой рукой капитана по физиономии.

Это, конечно же, был нервный срыв, о котором герцогиня тотчас же пожалела, но… Получив оплеуху, морской волк как-то странно крякнул и повертел головой. Матросы его от неожиданности ахнули, и каждый пробормотал то ли какие-то проклятие, то ли еще что-то, однако Маргрет уже не обращала на них внимания, она вошла в раж.

Подняв аркебузу, она выстрелила в днище их баркаса и предупредив: «Если без моего разрешения вы попытаетесь воспользоваться моей шлюпкой, я пущу на дно ваше судно», – гордо пошла к себе наверх, к жертвеннику.

– Оно и понятно, сэр… француженка, – «утешил» униженного капитана рослый матрос, свободно владевший французским. – Все они с жуткой придурью. – И первым начал подниматься на гору вслед за Маргрет.

– А что, теперь видно, что она и в самом деле – француженка, – заверил его второй матрос и, мстительно взглянув на поверженного капитана, отправился вслед за товарищем.

– Два с половиной года прожить отшельницей на этой скале и не только не сойти с ума, но и остаться такой же сумасшедшей француженкой, как все из их породы, – почесал затылок третий матрос, с опаской и сожалением наблюдая, как стоящий на мелководье баркас постепенно наполняется водой. На всякий случай они с капитаном затащили его подальше на берег, чтобы не дать затонуть.

* * *

Когда капитан поднялся на скалу, Маргрет сидела на каменном троне своего жертвенника – спокойная, почти величественная, со взглядом, устремленным куда-то в океанскую даль.

Капитан хотел что-то сказать, но замялся и тоже окинул взглядом холодную, голубавато-свинцовую гладь океана. Он представил себе, сколько раз эта женщина смотрела в океан в надежде, что кто-нибудь заметит ее костер, подойдет и спасет. А еще он подумал о том, как томительно тянулись здесь дни, какими разрушающими были ураганы и ливни, и какими суровыми и беспощадными, физически и духовно истощающими были островные зимы герцогини.

И, представив себе все это, он, истинный джентльмен, не стыдясь своих седин и своих матросов, опустился перед Маргрет на колено и, взяв в знак прощения ее руку в свою, прижался к ней челом.

– Я преклоняюсь перед вами, юная леди, – взволнованно проговорил он. Возможно, вы единственная женщина, которая способна выжить на этих забытых Богом и проклятых людьми скалах.

– Поднимитесь, капитан. Если вашим людям, – она поднялась вслед за капитаном, – нужна корабельная сосна, чтобы поставить новую мачту, такие сосны вы найдете вон за той скалой, у небольшого озерца. А чуть правее озера есть могучий кедровник. Там вы можете напилить досок. У меня в хижине есть немного парусины. Так что на два-три паруса хватит. Кстати, можете воспользоваться моей шлюпкой, – наконец великодушно позволила она.

Вскоре к берегу причалил еще один баркас, и моряки с удивлением и восхищением осматривали «форт», хижину, с ее пристройками и каменной стеной; жертвенник и кладбище островитян. Узнав, что почти год эта женщина прожила на острове с младенцем на руках, а затем еще много месяцев совершенно одна, бывалые моряки долго и всяк по-своему изумлялись. Нашелся среди них и матрос, который слышал об отшельнице, то ли герцогине, то ли маркизе, которую французский адмирал высадил на безлюдный остров. Но среди моряков Черный Остров – как его называли в Канаде – действительно считался проклятым. А потому молва упорно твердила, что вскоре и сама аристократка, и ее спутники погибли.