Жертвы моря - Константин Михайлович Станюкович

Наконец и капитан оставил корвет.

Как и с других потерпевших крушение судов, большая часть офицеров корвета и сорок человек команды были отправлены в госпиталь. Командир пострадал не менее других.

Но едва ли не самые тяжкие испытания за эти двое суток борьбы с борой были перенесены экипажем отстоявшейся шхуны «Смелой», спасшейся от гибели, подобной гибели тендера «Струя», лишь благодаря нечеловеческой энергии и выносливости матросов.

По словам «Летописи», сообщающей об этих крушениях, из рапорта командира шхуны «Смелая» видно, что с начала боры, в продолжение более 47 часов, он, офицеры и команда находились в беспрерывной авральной работе, занимаясь очисткой льда с корпуса судна, рангоута и снастей, для чего употреблялось всё то, что могло служить к этой цели, даже и абордажное оружие, раскаленное железо и кипяток. Заблаговременно сброшены были с крамбол якоря, орудия перетащены к корме, но все эти предосторожности мало помогали. Шхуна погружалась всё более и более, и ей угрожала неминуемая гибель. В таком положении находилась она в четыре часа утра 14 января. Не теряя присутствия духа, командир прибегнул к последним средствам для облегчения судна. Приказано было сбросить брифок-рею, обрубить бушприт с бакштагами и штагами и с величайшей опасностью посланы были матросы для обрубки на мачтах всего такелажа. Хотели выбросить за борт орудия, но к тому не было никакой возможности. Все орудия, со своими станками, как будто приросли к своим местам, составляя сплошные массы льда. Нельзя было также и подумать открыть борта. Все усилия были обращены к обрубке льда везде, где только возможно. Командир и офицеры, находясь безотлучно при работе, несмотря на изнеможение и жестокую стужу, поощряли людей. Некоторые из офицеров и многие из нижних чинов подвергались ушибам «от падающих с мачт и стенег ледяных глыб».

«Таким-то напряженным усилиям, — заканчивает Летопись, — экипаж и судно обязаны были своим спасением».

К этому следует прибавить, по справедливости, и то обстоятельство, что бора, после двух суток бешенства, наконец стихла. Ведь есть же предел и человеческой энергии! Люди, беспрерывно работавшие при жестокой стуже более 47 часов, могли наконец и обессилеть в борьбе с ежеминутно нарастающим льдом…

Продолжайся бора еще сутки, быть может, не только маленькая шхуна «Смелая», но и адмиральский фрегат «Мидия», погруженный от тяжести намерзшего на его скулах (боках у носа) и бушприте льда до самых клюзов, не избавился бы от трагической участи, постигшей несчастный тендер.

Когда после боры солнце поднялось из-за гор и осветило заштилевший новороссийский рейд, из всей эскадры, еще двое суток тому назад красовавшейся во всем великолепии лихих военных судов, да еще судов «Лазаревского» черноморского флота, — на рейде один только фрегат «Мидия» мог идти в море. Остальные, словно раненые звери, беспомощно лежали у берегов. А шхуна «Смелая» без бушприта, без такелажа, точно ощипанная птица, недвижно стояла, не имея возможности двинуться.

Такова «бора» на Черном море.

Примечания

1

Адмирал ошибся.Тендер вышел не 15-го, а 11 октября.

2

Опись эта составлена поручиком корпуса флотских штурманов Кузьминым (однофамильцем погибшего командира тендера) в 1831 году по поручению бывшей российско-американской компании.

3

Маленькая шлюпка с двумя гребцами.

4

Баталер — унтер-офицер, заведующий провизионной или вещевой кладовой.