Молчаливое море - Александр Николаевич Плотников

Глава 9

Рассказывает автор:

Сигнал боевой тревоги разбудил Портнова среди ночи. Набросив китель, застегиваясь на ходу, он побежал на стартовую батарею. Сел в кресло возле контрольного пульта, поеживаясь и позевывая.

— Снимаемся с якоря? — обращаясь ко всем, спросил он.

— Не похоже, товарищ лейтенант, — негромко ответил ему Кудинов. — просто ночное учение.

Команды на съемку действительно не последовало. Минут через сорок дали отбой тревоги.

Портнов вышел на верхнюю палубу. Увидел крупные звезды, ярко горящие в темно-фиолетовом небе, скатывающуюся в волны безбокую, как надкушенный пряник, луну. Воздух был густым и волглым. Повсюду на палубах и надстройках блестели мокрые потоки.

Осмотревшись по сторонам, лейтенант заметил, что якорных огней на рейде стало больше. Корабли стояли теперь не в две, а в три линии.

— Чего не спишь? — спросил его подошедший Исмагилов.

— Прохлаждаюсь, — ответил Портнов. — Что за корабли пришли?

— НАТО в гости пожаловало. Забрели на огонек.

— Или им в море места не хватило? — вслух подумал Портнов.

Капитан-лейтенант чиркнул зажигалкой, раскурил сигарету.

— Ты знаешь, хакасы говорят: много троп в Саянах, но все они к человеческому жилью ведут. Это теперь, а когда советская власть только приживалась, деду моему надо было такую тропу выбирать, чтобы под бандитскую пулю не угодить. Троп на всех людей хватало, но вражде и злу все одно было тесно. Так и здесь, в Средиземном море...

 — А ведь когда-то адмиралы воюющих флотов, прежде чем начать бой, салютовали друг другу флагами... — задумчиво произнес Портнов.

— Только их пушки от этого не становились ласковее! — рассмеялся Исмагилов. — Простому матросу боком выходила адмиральская галантность. А теперь пошли досыпать, — добавил он, щелчком швырнув в обрез окурок. — Как говорится, утро вечера мудренее, а больную голову и малахай жмет!

Утром Портнов вышел глянуть на незваных ночных гостей. Головным у них стоял американский фрегат. Вид у него сугубо мирный: ракетные установки зачехлены, на палубе разгуливают полуодетые матросы, слышен пиликающий звук губной гармошки. В кильватер сторожевику выстроились несколько тральщиков. Лейтенант разглядел на них итальянские и английские флаги.

На «Величавом» прозвучал сигнал к завтраку. И тут же с американского фрегата послышался усиленный громкоговорителем скрипучий металлический голос. Кто-то, старательно выговаривая слова, произнес по-русски: «Пр-риятного ап-петита!»

Эпизод этот стал предметом разговора за столом в кают-компании.

— Ишь ты, «заокеанская вежливость!» — размешивая сахар в стакане, сказал замполит Поддубный. — Желают приятного аппетита, а сам небось думает: чтоб вы подавились! Помню, какой крик подняли натовцы, когда наши корабли впервые вышли в Средиземное. О чем только они не вопили: и о нашей попытке обойти НАТО с фланга, и о нашем намерении запереть американский шестой флот в средиземноморском мешке, и о том, что наши корабли — это пистолет, приставленный к их груди, как писала одна из газет.

— Пистолет не пистолет, а то, что мы здесь, им как кость в горле, — откликнулся со своего командирского места Неустроев. — Двадцать лет американцы считали Средиземное море своим озером. Думали, что мы и сунуться туда не посмеем. Просчитались, вот и кусают теперь локоть. Стараются доказать незаконность нашего пребывания здесь.

— А как же они за тысячи миль от своих берегов — по закону, а мы в двух шагах от дома — незаконно! — хмыкнул замполит. — Логика разбойников.

— Попрошу командиров боевых частей доложить о готовности к походу, — сказал, поднимаясь из-за стола, Неустроев. — Вечером снимаемся.

Рассказывает Аллочка:

До чего короткими казались мне эти августовские денечки. Не успеешь оглянуться — уже стемнело. А я все не решалась поломать год назад установленный мамой порядок: быть дома не позднее одиннадцати. Мама и без того подозрительно поглядывала на мои припухшие губы. Как будто сама не была молодой!

Незадолго до своего отъезда Вася пришел ко мне расстроенный.

«Что случилось?» — взглядом спросила она. Он протянул скомканную телеграмму.

«Буду Тюмени двадцать пятого останавливаюсь гостинице «Сибирь» хочу увидеться целую папа», — прочла я.

— Ну так что?

— Ты знаешь, Алка, душа не лежит с ним встречаться. Чужой он мне...

— И все-таки он твой отец, — нерешительно возразила я.

— Он мой бывший содержатель, — желчно сказал Вася. — Считает, что его семьдесят рублей дают право называть меня сыном!

— В жизни всякое случается, Вася... — вздохнула я.

— Не хочу я его видеть! — решительно заявил Вася.

— А если он наведается к вам домой?.. Будет ли это приятно твой маме?

— Ты права... — спохватился он. — Хорошо, тогда мы пойдем в гостиницу вместе!

— С кем?

— С тобой, разумеется.

— А я-то с какой стати?

— Или так, или никак, — набычился он. Я поняла, что снова мне придется уступить.

В «Сибирь» мы позвонили из углового автомата. В вестибюле нас встретил крупный, чуть располневший человек в дорогом костюме. Юношески буйная шевелюра казалась чужой на его желтом, нездоровом лице с набрякшими веками. Очевидно, у него не все было в порядке с почками.

— Сынок! — порывисто воскликнул он, шагнув навстречу Васе.

Но тот уклонился от его объятий.

— Вот, знакомься, — неприветливо буркнул он, кивая на меня. — Моя невеста Альбина.

Отец удивленно вскинул белесые брови, а я залилась краской. С какой стати Вася удостоил меня таким титулом? Разве у нас был когда-нибудь разговор о свадьбе? Дружат тысячи парней и девушек, разве все они становятся мужьями и женами?

Я досадливо прикусила губу.

— Будем знакомы, Трифон Игнатьевич Портнов, — справившись с замешательством, сказал отец. — Пойдемте ко мне в номер, я тут на втором этаже...

В маленьком номерке все было вверх тормашками. Из-под кровати виднелся раскрытый чемодан, подоконник был завален какими-то свертками.

— Извините, у меня тут не того... — суетился отец, торопливо одергивая измятое покрывало и ногой задвигая подальше чемодан. — Я, право, не знал, что с нами будет девушка, — виновато улыбался он, ставя на