Ануш. Обрученные судьбой - Мартина Мэдден

Мушар Трапезунд 9 апреля 1905 года

Сегодня знаменательный день в истории нашей деревни. Этим утром, в присутствии горожан и многих сановников, включая самого вали, мы открыли нашу новую больницу. После десяти месяцев ожидания разрешений, пиломатериалов и камня наконец закончено строительство деревенской больницы.

Жители становились в очередь с самого утра, чтобы увидеть ее, а Хетти внутри поставила столик со сладостями для детей и пловом для взрослых. Многие принесли подарки, масло виноградных косточек в маленьких мешочках из козьей шерсти, козье молоко и сыр. Все пришли к общему выводу, что доктор Стиппет и его ханум постарались на славу и здание вышло впечатляющим.

Самым странным в этот день была моя угрюмость. Я не мог избавиться от мысли, что все окончится провалом. Пол первым заметил мое настроение.

– Приободрись, Чарльз, – сказал он; мой сын сидел у него на плечах, болтая ногами. – Вдруг ветер переменится и все такое.

– Да все в порядке.

– Ты выглядишь несчастным.

– Видишь ли, я всегда так выгляжу.

Пол засмеялся, спустил Томаса на землю, и тот побежал к матери.

– Ну и почему ты такой хмурый?

Я посмотрел на новое здание, небольшое, каменное, в два этажа, построенное полукругом, с внутренним двориком и разделенное на женскую и мужскую половины. Полностью законченное, оно было таким, каким я его представлял, но только снаружи.

– У нас закончились деньги, – ответил я.

Предоставленные нам Элиасом Риггсом значительные средства были потрачены задолго до того, как заложили первый камень в фундамент здания. Взятки для получения разрешений, жадные строители и вороватые рабочие. К тому времени, когда здание было полностью возведено, не осталось денег, чтобы обставить помещения и купить оборудование.

– Отсюда все выглядит прекрасно, – заметил Пол.

– Но ты еще внутрь не заходил.

Я рассказал ему, что в операционной нет ничего, кроме нашего кухонного стола, покрытого листом железа, половой тряпки и швабры, чтобы смывать кровь. Нет никакой другой возможности стерилизовать инструменты, кроме как кипятить их в чайнике! Нет рентген-аппарата, отопления, гардеробной для зимней одежды, отдельных палат для инфекционных больных, в том числе больных туберкулезом, а большинство операционных инструментов я вынужден был изготовить сам.

– Ну, тогда работай, как раньше! – засмеялся Пол.

Жители деревни то и дело заходили в здание больницы, некоторые ели плов прямо руками с виноградных листьев, другие задерживались, чтобы поговорить с ханум. Наблюдая за тем, как жена Махмуда запихивает плов в карманы платья, я пытался объяснить Полу, что хотел построить нечто необычное. Современное учреждение. Он напомнил мне, что в Турции дела делаются очень медленно и все наладится в конце концов. Мне просто необходимо чуть больше верить в это.

– Верить? Вера – это единственное, в чем я преуспел за последнее время.

У стола с едой сидела Хетти с младенцем Робертом на руках, пытаясь вытащить горсти печенья из рук Томаса и Элеанор.

По такому торжественному случаю на Хетти было голубое шелковое платье и она постаралась уложить волосы как можно красивее. Щеки ее чуть раскраснелись, и, когда она начала что-то шептать на ушко Томасу, я был сражен ее девичьей привлекательностью.

– Почему бы вам не отдохнуть? – спросил Пол, наблюдая за Хетти. – Съездите в город на пару дней.

Идея показалась мне очень интересной, я не мог вспомнить, когда последний раз был в Трапезунде.

– Возьми с собой Хетти, поживите в гостинице пару дней. Побалуй ее немного, Чарльз. Она тут с тобой совсем света белого не видит.

Я повернулся сказать, что так и сделаю, но внимание моего друга было направлено не на меня. Он смотрел на Хетти с такой явной тоской, что я впервые начал гадать, а не влюблен ли Пол Троубридж в мою жену?