К теплым морям. Том второй - Sgtmadcat

принимает скверный оборот, Сыч спикировал вниз, к самой воде и, отчаянно работая крыльями, добрался до корабля тяжело рухнув на палубу. Летать желания больше не было, поэтому он пешком побежал к своему обычному укрытию. Однако стоило только забраться на бак, как его снова сдуло да еще и как следует обдало поднявшейся волной.

Возмущенно вереща он подбежал к двери в кают-кампанию и начал долбить в неё клювом. Очередная волна окатила его новой порцией воды. Чуть не сбив с ног открывшую ему Барабашку, Сыч вломился внутрь, запрыгнул на стол, но тот был гладкий, а качка уже началась приличная.

Наблюдавшая за тем как птица пытается не навернуться со стола, Барабашка приглашающе похлопала по подлокотнику дивана. Сыч прыгнул на предложенное место и, в качестве благодарности, энергично отряхнулся, обдав её градом брызг, после чего принялся, возмущенно попискивая, сушить потрепанное оперение. Сверху шерстяной гранатой влетел Калибр, за ними по сходням скатились Чума и Обмылок.

— Люк задрайте!

Обмылок влез обратно, захлопнул крышку, в которую спустя мгновение что-то сочно врезалось.

— Блять! Да вы там все охуели что-ли?!!

Выяснилось, что когда Ур закончил с вооружением, то обнаружил, что все везде задраено наглухо и, увидев открытый проем, сиганул туда. Но немного не успел.

— Обезьянины тупорылые! Откройте, деби…

Захлестнувшая бак волна прервала его проникновенный монолог. Дождавшись, когда вода схлынет, Обмылок открыл, но Зампобоя там не обнаружил.

— А когда китта смывает, что орать? «Человек за бортом!» это же не то, верно?

— Ты сейчас: «Помогите — убивают!» орать будешь… — поправил его Калибр.

Дверь в кают кампанию со стороны кормы распахнулась и за ней обнаружился мокрый и злой Зампобой который, войдя, оглядел всех таким взглядом, по которому сразу стало понятно — будут жертвы.

— Кто. Закрыл. Тот. Ебаный. Люк? — Обмылок попытался куда нибудь спрятаться.

— Я…

Все посмотрели на Лиссу которая, спокойно захлопнув книгу, прошла в умывальник, взяла там полотенце и набросив его на Ура, принялась промакивать шерсть.

— За чем ты мне врешь, самка? — донеслось из под полотенца, — Я знаю, что это кто-то из тех двух долбоебов.

— И что? — Лисса принялась делать почесывающие движения.

— Они будут страдать… — Ур попытался выбраться из полотенца, но как-то вяло, — Прекрати. Ты сбиваешь мне боевой настрой.

— Я специально. Вы сейчас тут будете бегать, орать… Зачем мне это? Ляг и заткнись. Я люблю в такую погоду спокойно посидеть и почитать. И я скучаю без Гая Октавия Фурина…

— Кого?

— Моего льва.

— Фигассе имечко…

— Ну это же лев! У него должно быть соответствующее имя. И его тут нет. Поэтому ты мне его заменишь. Возражений я не потерплю.

Ур и не думал возражать. Развалившись на диване, он с готовностью подставил спину под пальцы Лиссы. Высунувшийся из кубрика Калибр скорчил глумливую рожу.

— «Ха! Ты прям как кот!»

— «На себя посмотри…»

— «А я то что? Не меня как кота чешут».

— «Это ненадолго…»

Подкравшаяся сбоку Барабашка с криком: «Я тоже хочу пушистое пузико почесать!» схватила Калибра и попыталась положить его к себе на колени, Китт для этого был слишком большой, так что она бухнула его рядом и с наслаждением запустила пальцы в густую шерсть.

— «Ну че? Довыебывался?»

— «Мог бы и предупредить, что она подбирается…» — Калибр, несмотря на недовольный тон, попыток к бегству не предпринимал.

— «А куда ты отсюда денешься? У обезьянинов самки еще безумнее чем у нас».

— Ой! Они мурлычут между собой! — умилилась Барабашка, — Как здорово!

Лисса посмотрела на нее поверх очков, но ничего не сказала, ограничившись согласным кивком. Сыч, уже более — менее просохший, покосился на это все, встряхнулся и, решив что китты достаточно надежно обезврежены, нагло залез в узкое пространство между ними. Ур буркнул: «Совсем страх потерял, гондон пуховый…», но сгонять поленился. Видя такое, Сыч распушился, улегся и принялся греться.

Со стороны камбуза вошли Старпом и Доктор. Тоже, несмотря на штормовки насквозь мокрые. Доктор сразу пошел вниз, а Старпом задержался посмотреть на эту идиллию.

— Я обещал после обеда, но сама видишь.

— Да ничего — мы так хорошо сидим, — отмахнулась Барабашка, — Как в гостиной в дождливый вечер. Только пол ходуном ходит. Но это даже весело.

— Чувствуешь себя нормально? Не тошнит?

— Не — все отлично.

— Пойду остальных проверю. Док сказал, что хочет попробовать какое-то лекарство от укачивания — надо найти подопытных. О! Кажется нашел!

Со стороны кубрика раздались характерные звуки. Заглянув сперва туда, потом пройдя в гальюн Старпом обнаружил обнявшую унитаз Чуму и помогающего ей Обмылка.

— Есть пациент! Когда проблюется тащи её в лазарет.

— Нинада… Мине уже лучшэ-э-э… — Чума извергла очередную порцию содержимого своего желудка.

— Ладно — последи, чтобы она не утонула, а я сам принесу.

Старпом спустился в лазарет, где Доктор пытался, несмотря на качку, точно отмерить что-то на весах.

— Нашел на ком опыты ставить будем. Давай препарат.

— Гут! — плюнув на весы, Доктор отмерил дозу на глаз и выдал Старпому склянку, — Пусть выпьет и наблюдайт за ощущений. Если нихт подействовайт — увеличим дозу!

Взяв лекарство, Старпом залил его в Чуму, которая чуть тут же не вернула все назад, и велел отнести страдающее тело на койку.

— Может лучше пусть тут? — осторожно поинтересовался Обмылок, — А то потом, если что, убирать…

— Вот и уберешь. Остальным тоже гальюн нужен.

Вздохнув, Обмылок поволок Чуму в кубрик, заодно прихватив ведерко. В кубрике никого не было, ведерко каталось по полу поэтому он, завалив её тушку на койку, уселся рядом придерживая емкость.

— Слушай… Утром там… Я просто устал от этого всего. Не обижайся ладно?

— Ты сибя вел… — Чума содрогнулась от очередного рвотного позыва, — Как пидар…

— Ну ты тоже… Себе сделала, а мне нет.

— Эта ни я сделала. Эта Багир сделал. А Михай придумал. Ани сами придлажили.

— Тебе это не кажется подозрительным?

— Падазрительным?

— Ну как бы тебе объяснить… — Обмылок притворно задумался, — Может они к тебе подкатывают так.

— А! Былабы клева! Ани виселые. И их даже капитан уважаит.

Чума охнула, согнувшись закашлялась и отдышавшись вытерла рот тыльной стороной ладони. Обмылок в это время ревниво сопел.

— То есть ты была бы не против?

— Аха. Толька я ни думаю. Была бы йа как Барабашка… Или как Лисса. Ана умная. А у миня даже сисег нет.

— Ну мне, например, так даже нравится. Я никогда на умных или красивых не залипал. Не мой типаж. Мне такие как ты нравятся.

— Ты миня сийчас тупой и страшнай назвал… — Чума хрипло хохотнула и снова охнув согнулась, — Ты сам тупой. И страшный… А ликарство работаит.