Карфаген смеется - Майкл Муркок

– Зачем закрывать золотой рудник, когда нужно лишь продолжать копать?

Но они не слушали. Они вызывали у меня отвращение.

Эсме, похоже, совсем не поняла, что я имел в виду, когда речь зашла об этом предательстве и наших трудностях. Зачем нам снова нужно переезжать, отказываться от автомобиля, увольнять слуг? Я попросил ее относиться к нашим финансовым делам серьезнее. Ранее, чтобы найти Эсме какое-то занятие, я попросил ее озаботиться покупкой еды и одежды. Она плакала и говорила, что ничего не понимает. Это я должен был решать, что делать. Я вышел из себя. Ей надо взять себя в руки. У нас чрезвычайная ситуация! Я излил свой гнев на этого ребенка. Я выскочил из дома и в течение получаса прохаживался взад-вперед по улице, пытаясь успокоиться. Но когда я вернулся, ее не было. Слуги сказали, что она уехала на автомобиле, – вот и все. Я всерьез обеспокоился.

Мы с Колей вместе поужинали. Он счел новости печальными, но с виду воспринял все несколько лучше, чем я. Он показал мне пакет, который доставили в офис в тот день. Коля вложил его в мою руку.

– Что это?

– Спасение, – сказал он. – Если нам оно нужно. К счастью, я ожидал, что это понадобится, если мы полетим на «Розе».

Вскрыв конверт, я обнаружил совершенно новый французский паспорт на свое имя с визой на въезд в Соединенные Штаты.

– Все практически чисто, – заверил Коля. – Помог мсье Делимье. Ты не помнишь, как заполнял анкету перед самым Рождеством?

Я подписывал так много разных бумаг… Вообще, я серьезно относился к тем документам, на которых ставил подпись, потому что не знал, в какой степени несу ответственность за дела фирмы. Но я не смог ничего припомнить.

– Ну, мы все были очень заняты тогда… – сказал Коля.

– А есть ли паспорт для Эсме?

– Она несовершеннолетняя. В отличие от тебя, у нее поначалу не было никаких бумаг, которые могли бы подтвердить национальность или, в конце концов, личность. Но ее паспорт скоро прибудет, я уверен.

Новые документы, уложенные в нагрудный карман, казалось, теперь защищали мое сердце.

– Но как же мы сохраним компанию, Коля? Все директора ушли в отставку. Теперь ни у кого нет акций, в том числе и у твоего тестя. Мы – единственные акционеры.

– О, это правда. – Коля двумя бледными пальцами отодвинул тарелку и глотнул кларета. – Неглупо сделано, а? Интересно, а они вообще думали, что дело с кораблем зайдет так далеко?

Я ничего не мог понять и просто кивнул. Он улыбнулся мне дружески, но слегка насмешливо, и вздохнул:

– Димка, я полагаю, нас с тобой подставили, устроив мошенничество с акциями. Иначе почему нас никто не предупредил? Нам никто не посоветовал продать акции. Нам никто не предложил уйти в отставку.

– Но вся катастрофа произошла из-за забастовки, – заметил я.

Коля погладил меня по руке:

– Забастовку, мой дорогой, легко организовать. А организовав, устроить все в пользу управляющих, а не рабочих.

Все еще пребывая в недоумении, я пожал плечами и покачал головой:

– Неужели забастовщиков подкупили?

– Дьявол не всегда ходит с красным флагом, Димка. Иногда он посылает доверенных лиц. Агитаторов можно купить, особенно если они профессионалы. Когда ситуация накаляется, рабочие твердо стоят на своем. Капитал стоит на своем, и кто-то наживает состояние на дирижабле, который никогда не полетит.

– Но кто? У меня неоплаченные счета. Нет доходов. Арендная плата. Разные долги. Слуги. У меня практически нет наличных.

– И здесь то же самое, малыш.

– Но мсье де Грион кажется достаточно обеспеченным, верно? И его друзья. Конечно, он тебя не подведет. Он побоится скандала. Ведь его дочь может пострадать.

– Совершенно уверен: его вполне устроит, если банкротство компании мне серьезно навредит. Моя жена потом получит подарок. У меня больше не останется собственного капитала. И все снова будут довольны. Для него – просто идеальная ситуация. Возможно, он все это детально распланировал. Однако я склоняюсь к мысли, что решение нашлось случайно. Он надеялся получить крупные правительственные гранты, другие контракты. А так он может просто списать все потери.

– И пострадают только обычные акционеры.

Он пристально посмотрел мне прямо в глаза, как будто пытаясь передать телепатическое сообщение:

– И ты, дорогой Димка. Есть еще огромные счета компании. Заработная плата, не выплаченная служащим и инженерам. Проекты, сырье, аренда. Все вместе, вероятно, не меньше миллиона.

У меня закружилась голова. Я на миг лишился дара речи. Разумеется, заметил я, личной ответственности за все долги я не несу! Коля сжал мою руку:

– Но скандал, связанный с банкротством, прежде всего коснется тебя. Желтая пресса уже обвиняет иностранцев. И они найдут прекрасную жертву – тебя. Иностранный жулик? Возможно, большевистский агент. У антисемитов тоже будет настоящий праздник.

– Я не еврей! И не коммунист!

– Как ты это докажешь?

Слова Коли звучали очень убедительно. Он пытался объяснить мне реальное положение дел. Я понял: если люди, которые пожелают выставить меня лжецом и вором, займутся изучением моего прошлого и доберутся до одесских историй, то у недоброжелателей появятся убедительные для многих доказательства. И тем не менее я решил бороться с подобными инсинуациями. В конечном счете, это было в моих интересах.

– Я знаком с адвокатами. Я докажу свою невиновность, Коля!

Князь Петров не выразил ни малейшего восторга:

Тебе для этого понадобятся деньги. Я помогу, но я теперь ограничен в средствах. Кто-то сможет ссудить тебе крупную сумму?

После этого я пал духом. Несколько месяцев я избегал единственного человека, готового дать мне деньги (пусть он и требовал от меня слишком много). Во всем Париже больше никто не протянет мне руку помощи. Я снова оказался в проигрышном положении. В каком-то смысле оно было еще хуже, чем раньше. ЧК может пронюхать о моей уязвимости. Во мне вновь ожили старые страхи. Я поклялся, что никогда больше не сяду в тюрьму. Большевики однажды уже обвиняли меня в мошенничестве, в Киеве, а теперь самые настоящие мошенники хотели засадить меня в тюрьму, доказав, что я большевик! И все-таки я по-прежнему верил в свой дирижабль. Это был прекрасный проект. Реальный. Он, несомненно, меня спасет!

– Британцы, как и голландцы, инвестируют средства в коммерческие воздушные перевозки. Почему бы не обратиться за поддержкой к ним?

– Это невозможно с политической точки зрения, – очень спокойно ответил Коля. – Нам нужны частные средства. А те, у кого есть деньги, ненавидят скандалы.

– Большая часть каркаса уже построена. У нас есть расчеты по газу, ткани и двигателям. Мы вот-вот определим стоимость гондолы. Все сработает, Коля!

Мой друг расстроился еще сильнее. На глазах у него выступили слезы.