Рассвет - Генри Райдер Хаггард

В тот вечер леди Беллами обедала в Айлворте с Джорджем Каресфутом. Обед прошел почти в полном молчании; Джордж, очевидно, был слишком погружен в свои мысли и не мог есть, хотя много пил. Леди Беллами тоже ела в глубокой задумчивости. Когда слуги ушли, она заговорила.

— Я хочу получить свою плату, Джордж.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что сказала. Теперь ты муж Анжелы Каресфут; верни мне мои письма, как обещал, мне не терпится разорвать проклятые цепи.

Джордж медлил.

— Джордж, — сказала она предостерегающим тоном, — не смей играть со мной; я предупреждаю тебя, что твоя власть надо мной уже не та, что прежде. Верни мне эти письма. Я сделала за тебя твою гнусную работу и желаю получить свою плату.

— Хорошо, Анна, так и будет; когда ты хочешь их получить?

— Сейчас, сию минуту.

— Но у меня нет с собой ключей…

— Ты забыл, ключи у тебя на цепочке.

— Ах, действительно! Что ж, значит, они у меня есть. Ты ведь не отвернешься от меня, когда получишь их, не правда ли, Анна? Не выступишь против меня?

— С какой стати я должна на тебя нападать? Я хочу получить письма и, по возможности, развязаться с тобой.

Несколько неуверенным шагом Джордж подошел к железному сейфу, стоявшему в углу комнаты, и открыл его. Открыв внутреннее отделение, он некоторое время рылся там — и, наконец, повернулся к леди Беллами.

— Это очень странно, Анна, — сказал он испуганным голосом, — но я не могу их найти.

— Джордж, отдай мне эти письма!

— Я не могу их найти, Анна, не могу! Если ты мне не веришь, посмотри сама. Должно быть, кто-то их забрал.

Она подошла и быстро осмотрела сейф. Было очевидно, что писем там нет.

— Однажды, когда ты был болен, ты их перепрятал. Где они теперь могут быть?

— Я не прятал их, Анна, действительно не прятал.

Леди Беллами медленно повернулась и посмотрела Джорджу Каресфуту прямо в глаза. Ее собственное лицо было пепельно-бледным от ярости, но она не произнесла ни слова. Ее молчание было страшнее любых слов. Затем она подняла руки и на некоторое время прикрыла лицо. Наконец, она уронила их и сказала удивительно мягким голосом:

— Теперь все кончено.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Джордж со страхом, потому что она действительно пугала его.

— Я имею в виду свершившееся ныне, Джордж Каресфут. Что-то разорвало узы, связывавшие меня с тобой. Я хочу сказать, что больше не боюсь тебя, что с тобой отныне покончено. Используй эти письма, если хочешь, ты больше не можешь причинить мне вреда; я вырвалась из-под твоего влияния, отныне я вне досягаемости твоей мести. Теперь я смотрю на тебя и гадаю, что же нас связывало — ибо связь была таинственная. Этого я не могу сказать… но вот что скажу. Я отпустила твою руку, Джордж, и ты упадешь в пропасть, в пропасть, дна которой я не вижу. Да, это правильно, что ты сейчас съеживаешься от ужаса передо мной; я съеживалась так перед тобой больше двадцати лет. Ты сделал меня тем, кто я есть… Я пойду сейчас в гостиную и стану ждать, пока не приедет моя карета, я заказала ее только на половину одиннадцатого. Не ходи за мной. Но прежде чем уйти, я тебе кое-что скажу — а ты знаешь, что я не ошибаюсь. Так вот, ты никогда больше не будешь спать под этой крышей, Джордж Каресфут, и мы больше не встретимся живыми. Ты прожил долгую жизнь, но теперь час твой пробил.

— Кто тебе это сказал, женщина? — в ярости крикнул Джордж.

— Вчера вечером я прочла это по звездам, а сегодня — по твоему лицу.

И снова она смотрела на него, долго и пристально, пока он не опустился без сил на стул перед ней, а затем медленно вышла из комнаты.

Через некоторое время Джордж встрепенулся, вернулся к столу и принялся яростно пить вино.

— Будь она проклята! — прорычал он, когда вино ударило ему в голову. — Будь она проклята, она пытается напугать меня своей адской магией, но она ничего мне не сделает. Я знаю, что она попытается, но я буду наготове!

И Джордж Каресфут, пошатываясь под влиянием выпитого вина и яростного возбуждения, встал и вышел из дома.

Леди Беллами сидела в гостиной и ждала своей кареты; наконец она услышала стук колес по гравию. Встав, она быстро подошла к заваленному бумагами столу и что-то сделала с большой лампой, стоявшей на нем.

Уже закрыв за собой дверь в комнату, она обернулась и пробормотала:

— Ну, этого хватит…

В холле она встретила слугу, который пришел доложить о карете.

— Ваш хозяин все еще в столовой? — спросила она.

— Нет, миледи.

Леди Беллами рассмеялась и вежливо пожелала ему спокойной ночи.