Последний тайник - Фернандо Гамбоа

Освещая себе дорогу единственным имеющимся у нас фонариком, мы вошли в «коридор с рисунками» и сразу же наткнулись на искореженную вагонетку: она врезалась в высокий каменный порог, отделявший коридор от пещеры.

Кассандра удивленно присвистнула:

— Тебе, похоже, очень сильно повезло. Если бы ты своевременно не выскочил из вагонетки, тебя бы размазало по… О Господи! — вдруг вскрикнула она, направив луч своего фонарика на одну из стен коридора. — Ты уничтожил настенные рисунки!

— Ты говоришь таким тоном, как будто я сделал это умышленно.

Ничего не сказав в ответ, Кассандра подошла к изуродованным изображениям и легонько провела ладошкой по наиболее поврежденным участкам.

— Тебе следовало быть поосторожнее, — мрачно сказал профессор. — Эти рисунки — уникальные, им цены нет.

— Мне очень жаль, что я испортил такие ценные произведения искусства, — сердито ответил я. — В следующий раз, когда я стану рисковать своей жизнью ради того, чтобы спасти вас, постараюсь ничего не портить.

И тут из окутанного тьмой противоположного конца коридора послышался чей-то голос.

— Так вот где ты спрятался, — холодно сказал по-английски приближающийся к нам человек.

Кассандра, испугавшись, невольно отступила на шаг и направила свет своего фонаря туда, откуда донеслись эти слова.

Из противоположного конца коридора к нам приближался мужчина, одетый во все черное. Его одежда была во многих местах порвана, а руки измазаны кровью. В одной руке он держал пистолет, а в другой прибор ночного видения, который прижимал к своему лицу, тоже окровавленному.

Это был Ракович.

Он целился своим пистолетом прямо в меня.

— Я думал, что вы с Хатчем сейчас находитесь в пункте управления и не можете оттуда выбраться, — сказал я, когда Ракович подошел поближе.

— Да, так оно и было, и именно поэтому ты решил вернуться сюда, — ответил Ракович таким тоном, как будто мои слова подтвердили его подозрения. — Чтобы забрать отсюда столько, сколько вы втроем сможете унести.

Прошло несколько секунд, прежде чем я понял, на что он намекает.

— Что за ерунду ты говоришь? Я спустился сюда, чтобы спасти своих друзей.

— Да, конечно… — Лицо серба скривилось в презрительной гримасе. — Спасти своих друзей…

— Ракович, — не выдержав, вмешалась Касси, — ты параноик.

Серб, неожиданно повернувшись, со всего размаха ударил ее по щеке, и Касси, потеряв равновесие, отлетела к стене.

— Заткнись, девка! — крикнул он.

Я, не раздумывая ни секунды, тут же бросился на него, однако он, видимо имея опыт рукопашного боя, ловко уклонился в сторону и одновременно нанес мне удар коленкой в живот, от которого я, охнув, опустился на пол.

— Сукин сын… — пробормотал я сквозь зубы, корчась от боли.

— Успокойтесь, друг! — крикнул профессор, наверное испугавшись, что Ракович сейчас меня пристрелит. — Поверьте мне, мы не собирались ничего забирать — мы всего лишь хотели выбраться отсюда живыми и невредимыми.

— Помолчите, дедушка, — угрожающим тоном произнес серб. — Лучше помогите своим сообщникам подняться на ноги и ступайте вместе с ними обратно в пещеру.

— Обратно в пещеру? Но если мы хотим отсюда выбраться.

— Делайте то, что вам говорят, — грубо перебил профессора Ракович, — а не то я пристрелю их обоих прямо здесь.

Профессор помог мне подняться на ноги, а затем мы с ним подняли Кассандру, у которой от удара о стену на лбу появилась кровавая ссадина.

Ракович, прихватив выроненный Кассандрой фонарик, пошел вслед за нами в пещеру, освещая нам из-за наших спин путь.

Когда мы дошли до середины пещеры, он неожиданно погасил фонарик.

— Теперь вы меня не видите, — злорадно сказал он, — а я вас вижу. Так что не делайте резких движений, иначе я пристрелю вас всех троих.

— Почему ты так себя ведешь? — спросил я. — Почему ты нам угрожаешь? Ты что, сошел с ума?

В тишине пещеры отчетливо послышался злобный смех серба.

— Выполняйте мои приказы, — непререкаемым тоном заявил он.

— Какие еще приказы? — раздраженно спросил я.

— Я приказываю вам остаться здесь, в пещере.

Интуитивно почувствовав, что это еще не все, я встревожился.

— И что потом?

Из темноты снова послышался смех, за которым последовал ответ:

— А потом я взорву вход в нее.