Аквитанки - Юлия Галанина

– Потому что когда перед любовь ты будешь снимать все эти цепочки и колечки, луна пройдет по небу половину пути, отмеренный ему Аллахом на ночь! – расплылся в улыбке Абдулла.

Шейх тоже улыбнулся.

Абдулла достал из–за подушек арабскую короткую лютню – Жаккетта уже знала, что она называется «уд».

– Господин просить ты потанцевать.

Под чуть печальную мелодию, извлекаемую Абдуллой из инструмента, Жаккетта кружилась на ковре, позванивая новыми украшениями.

Ей было приятно и немного грустно: даже это развлечение не вытеснило из души шейха напряженного ожидания.

Он видел и не видел танцующую Нитку Жемчуга.

Что–то, что сильнее всех радостей мира, давило на его сердце.

Жаккетта звенела бубенчиками, улыбалась, стреляла в сторону шейха глазами, но понимала, что все это напрасно. Снять эту боль с сердца ей не дано.

* * *

Что никогда в жизни не видела Жаккетта – это Абдуллу в ярости.

Но сегодня, похоже, был именно такой день.

Утром он, великолепно одетый, с роскошной саблей на боку, гораздо более раззолоченной, чем скромный шамшир шейха, важный и надменный уехал на холеном муле в город.

И вернулся серым от гнева. Причем гнев этот нубиец всеми силами старался не показать. Значит, оскорбили не Господина в его лице, а именно Абдуллу.

Жаккетта все заметила сразу и заманила нубийца к себе в комнату. Интересно ведь, чем его обидели!

В комнате из Абдуллы, как из проснувшегося вулкана, хлынул поток яростных слов.

– Этот шайтан, сын шайтана, смеет оскорблять Абдуллу! Свободные люди! Аллах, да разметает его лавку по кусочкам! Свободные люди! Свободные люди! Аш–шайтан! Мамлюки правят этим стадом ослов и он сметь драть нос, да будет плешивым его борода! Свободные люди!

– Что с тобой? – Жаккетта дождалась, когда Абдулла чуть–чуть успокоился. – Попей водички!

Абдулла послушно принял чашу и большими глотками осушил. Постепенно он успокоился и стал нормального темного цвета.

– Смешно! – сказал он. – Почему я все рассказываю ты, женщина?

– Потому что я твой друг! – Жаккетта забрала у него чашу. – Сам знаешь.

– Знаю! – согласился Абдулла. – Это нельзя быть, но это есть.

– Не может быть, ты хочешь сказать? – прищурилась Жаккетта. – Почему не может? У меня много друзей и я их люблю.

– Ты счастливый! – вздохнул Абдулла. – Живешь в своем мире, совсем другом. Не может быть много друзей. Есть господин над ты, есть ты – господин над другими людьми. Друг – один, два. Кто не хочет занимать твой место и делить твой имущество.

– У меня нет имущества и место мое занять трудно, – засмеялась Жаккетта. – Зато друзей дома много. А здесь ты. Помнишь, ты в Нанте кричал, что на корабле твои друзья? А?

– Да, кричал. Тогда у я тоже не было имущества и было место в клетке у кузнеца! – наконец вернулся в обычное жизнерадостное состояние и расплылся в улыбке Абдулла.

– Ну, слава богу, отошел! – обрадовалась Жаккетта. – Так кто такой мамлюк?

– Это династия! – оглушительно захохотал Абдулла.

* * *

– Еще одна?! – набычилась Жаккетта. – В придачу к Зайянидам и Альмохадам?

– Да–да! – кивнул Абдулла. Только эта династия не на западе, а на востоке. В Ифрикии, ты помнишь, сидят Хафсиды. Которые и в Триполи. А в Каир правят Мамлюки. Это откуда прибыл вонючий каирец, да пошлет ему Аллах жизнь – сплошной невзгоду. Мамлюк – это невольник, раб. Такой как ты, как я.

– И они правят? А почему? – удивилась Жаккетта.

– Да, они правят этими жалкими людьми, которые называют себя свободными! Из мамлюков состоит гвардия султана Египта. Султан бояться своих добрых подданных и делает охрану из рабов. Чужой человек чужой страны. В его войске свободный мусульманин может быть только простым воином, начальником он никогда не станет.

Такого Жаккетта еще не слышала.

Чуть привыкнешь к странностям другого мира, обязательно что–нибудь новенькое откроется. И опять все на уши становится.

Только привыкла покрывало носить и уяснила, что здесь женщин с открытым лицом просто не бывает, – туареги нагрянули, у которых женщины и не думают лицо прятать.

Только привыкнешь, что здесь невольники на каждом шагу, хозяин за провинность такому голову снесет и не поморщится, – оказывается, в целой стране они власть над свободными держат. Ну и дела!

– Сначала мамлюки были белые и черные. Они враждовали. Делили власть. Это началось при халифе Хакиме. Черные мамлюки был его личный гвардией. Он схватился с белыми мамлюками. За белыми мамлюками был помощь берберов.

Потом вражда шел много лет. В конце концов белые мамлюки вырезал черных. И поняли, что можно не служить повелителю, а самим ставить султана, какой надо.

Белые мамлюки тоже разделились. Рабы из степи жили на острове Нила. Аль–Бахр. Их звать бахриты. Рабы с горы жили в цитадель Каира. Аль–Бурдж. Это бурджиты.

Сначала верх держали бахриты. Они убивали неугодных султанов, выбирали из себя угодных. Потом бурджиты победили бахритов. И султан стал угодный бурджитам.

Поэтому над всеми гордыми свободными людьми какой век правит султан из рабов, которые эти свободные люди покупали когда–то на рынке. Так что в их стране лучше быть невольником, чем свободным человеком. И этот шакал меня оскорбляет!