Подлодка - Лотар-Гюнтер Буххайм

Крейсерская скорость. Команду второй час терзает нервозное любопытство. Старик продолжает хранить молчание.

Направляясь в унтер-офицерскую каюту с документами, я слышу:

— Смешно, конечно…

— Ну, может власть имущие хотят, чтобы мы насладились видом заката в Бискайском заливе.

— Можно окончательно забыть о том, чтобы навестить девчонку в Сен-Назере и потрахаться с ней всласть. Кругом одно дерьмо.

Наступила тишина.

Затем раздается знакомое потрескивание громкоговорителей. Наконец-то — голос командира!

— Внимание. У нас новый порт приписки. Специя. Как вам известно, это в Средиземном море. Дозаправка — в Виго. На испанском побережье.

Никаких комментариев, ни слова разъяснений, ни слога извинений — ничего подобного. Он лишь произносит «Отбой», и потом еще один, прощальный, щелчок.

Свободные от вахты матросы обалдело смотрят в пространство. Помощник электромоториста Радемахер смотрит на свой бутерброд с маслом, словно его всучил какой-то незнакомец. Наконец Френссен нарушает наложенное на всех заклятие:

— Вот дерьмо!

— Полная задница! — следующий отзыв публики.

До них постепенно доходит смысл приказа: нет возврата на базу, которая стала им вторым родным домом. Ни малейшей надежды на то, чтобы фасонисто ошвартоваться, красуясь перед собравшимися репортерами и бригадой медсестер, которые все, как одна, сжимают перед своими до хруста накрахмаленными передниками огромные букеты цветов. Рождественское увольнение? Все это тоже осталось за бортом.

Они начинают злиться:

— Чертовски любезное обхождение!

— Им стоило бы надрать задницы!

— Если тебе это не нравится, можешь сойти и продолжать путь пешком!

— Боже мой, кто мог только представить такое!

Мой взгляд отыскивает прапорщика. Он ссутулился, сидя на своей койке, свесив руки промеж колен, лицо белое, как бумага, вперенный в пространство взор смотрит в никуда.

— Шеф будет в восторге от новости, — замечает Френссен. — Мы израсходовали почти все наши запасы. Горючего почти не осталось, и торпед — раз-два, и обчелся, так чего волноваться?

— Но Испания — нейтральная страна.

— Не забивай себе голову. Об этом позаботятся без нас!

— Для меня это все равно, что красная тряпка!

— Ты и раньше мог бы предсказать, что нечто подобное случится, если бы поглубже засунул себе палец в задницу!

— Все веселье у нас еще впереди!

В носовом отсеке по-прежнему царит небывалая тишина. Стук ведра, болтающегося меж торпедных аппаратов, кажется неестественно громким.

— Этот номер не пройдет, — наконец приходит к заключению Арио.

— Не старайся думать за командование, — отвечает Данлоп. — Ты никогда не слыхал о промежуточных дозаправках?

— Но какое отношение все это имеет к Испании? Как называется эта дыра, куда нас направили?

— Виго.

— Дерьмо! — выдает Бокштигель, — Дерьмо, дерьмо! — и затем. — Дерьмо на лошадиной заднице.

— Да они… они там… совсем спятили, свихнулись! — Жиголо просто трясется от негодования. — Средиземноморье!

Он произносит последнее слово с таким отвращением, что можно подумать, будто он говорит о вонючей сточной канаве.

— В Сен-Назере, видно, окончательно списали нас со счетов. Что будет с нашими вещмешками? — переживает Турбо.

— Их доставят твоим наследникам вместе с остальными пожитками! — утешает его Арио.

— Заткни пасть! — срывается Жиголо. Впрочем, шутка никому не пришлась по вкусу.

— Рождество с макаронниками! Кто мог подумать?

— Что значит «вместе с макаронниками»? Если тебе предоставят отпуск, то какая разница — пересечь Францию или пересечь Италию…

— Проехать вверх по Италии, — поправляет его Хаген.

— Ну да, — покорно соглашается Арио. Ясно, что он обдумает то, о чем никто не решается заговорить вслух: если мы вообще доберемся туда…

— Гибралтар — что там такого страшного? — пробует поинтересоваться Семинарист.

— Дурак останется дураком, никакие таблетки не помогут, — получает он первое разъяснение из какого-то гамака. А затем с нижней койки добавляют. — Такое создание, и все еще живет — а вот Шиллер умер!

— Бедняга, ни малейших познаний в географии! Ты, похоже, никогда не обращал внимания на то, как устроен Гибралтар. Пролив узкий, как щелка девственницы. Нам придется смазать всю посудину вазелином, чтобы проскользнуть через него.

— Это уже случалось однажды, — наконец замечает Хаген.

— О чем ты?

— Парень застрял и никак не мог вытащить свой член. Это приключилось с моим одноклассником. Его там зажало, как в тисках.

— Шутишь!

— Клянусь, это правда!

— И что потом?

— Ничего не помогало, так что они вызвали врача. Ему пришлось сделать даме укол…

Турбо, известный поборник точности, не удовлетворен рассказом:

И как же позвать врача, если застрял в женской п…е?

На какое-то время ужасы Гибралтара перестают волновать общественность.

— Понятия не имею. Может, кричать?

— Или подождать, пока не выпадет снег.

Я обнаруживаю командира на центральном посту.

— Перемена занятий — лучший отдых, — замечаю я.

— Превосходный! — угрюмо отвечает он, потом поворачивается и пристально смотрит на меня. Как всегда, он жует чубук нераскуренной трубки. Мы некоторое время стоим друг напротив друга, как статуи, пока он не приглашает меня присесть рядом с ним на карточный рундук.

— Они, кажется, называют это «защита наших транспортных путей». Африка в огне, а нам отведена роль пожарных. Это настоящий кретинизм — перебрасывать наши подлодки в Средиземное море, когда их сейчас не хватает в Атлантике…

Я пробую быть ироничным:

— Вряд ли именно этим объясняется наше назначение в Средиземноморье. Командующий флотом, видно, дал маху…

— Непохоже, чтобы это была его идея. Все-таки он сделал все от него зависящее, чтобы не дать использовать нас преимущественно в качестве плавучих метеостанций. Каждая наша лодка должна быть задействована в боевых действиях. Для чего же еще создавали VII-C, как не для битвы за Атлантику?

До сего момента, как мне казалось, мы вольно бороздили океан на самостоятельном боевом корабле. Теперь мы не более, чем пешка в большой стратегии — пришедший издалека приказ развернул наш нос в сторону Испании; наши надежды на возвращение домой вместе со всем, что было с ними связано, рухнули…