Капитан мародеров - Ольга Крючкова

В конце июля Луи де Монферай получил приказ от Его светлости герцога Бургундского о выступлении в поход бригандов-наёмников. Бриганды должны были присоединиться к войскам виконта Понтремоли в Туринском княжестве недалеко от Гаттинары. Наёмники ликовали: наконец-то, война! Можно будет пополнить тощие кошельки. Предполагалось, что после выступления наёмников из Безансона, город сразу же займут регулярные войска герцога, и в округе воцарится долгожданное спокойствие.

В крепости началось оживление – готовились к долгожданному походу. Маркитантки закупали припасы, вино, обувь, одежду и загружали в повозки. Аделина, Аньез и Люси на полученные деньги снарядили свою повозку богаче своих товарок. Де Флок осмотрел свой бриганд. Вид, конечно, у наёмников был потрёпанный, но капитан решил: ничего, в Гаттинаре разживутся.

В Туринское княжество бриганды вступили с территории Лангедока. Через три дня перехода по Туринской территории наёмники достигли окрестностей Гаттинары и присоединились к войскам виконта Понтремоли.

Его войска безуспешно вели осаду города уже месяц. Периодически палили из фальконетов и передвижных бомбард по стенам города, но стены были сложены слишком надёжно, и маломощная артиллерия не причиняла им существенного вреда. Выход был один – брать Гаттинару штурмом, но княжеские войска, состоявшие в основном из германских наёмников, энтузиазма отнюдь не проявляли.

Луи де Монферай поставил условие Понтремоли:

– Виконт! Предлагаю достичь consensu ! Мои люди возьмут город штурмом: потери будут большие. Вы должны отдать город на полное разграбление! Иначе, бургунды будут стоять под стенами, так же как и ваши германцы. Обещайте!

Виконт задумался. Он прекрасно понимал, если отдать город на волю бургундских бригандов, то он останется фактически ни с чем. Понтремоли сам жаждал добычи, и упускать её не собирался. Поэтому он принял решение:

– Хорошо. Выхода у меня нет. Даю вам слово Понтремоли. – Пообещал алчный виконт, а сам подумал: «Пусть возьмут город, а там мои германцы наведут порядок…»

Вскоре была предпринята первая попытка штурма после предварительной артподготовки. Она захлебнулась почти сразу же. Бургунды поняли: Гаттинара – крепкий орешек, просто так наскоком её не возьмёшь. Зализав раны и похоронив погибших, через несколько дней попытку повторили. На этот раз бургунды проявили большее упорство. Осаждённая крепость метко отстреливалась из луков, аркебуз , бландербасов и метательных машин, атакующие падали со штурмовых лестниц гроздями.

Потери были значительны. Бриганды отважного капитана Ла Гитэна погибли полностью вместе с ним. Ряды наёмников существенно поредели. Среди бургундов зрело недовольство. Луи де Монферай прекрасно понимал, ещё два-три подобных штурма и воевать будет не с кем. Виконт Понтремоли, напротив же, берёг своих людей, предоставив бургундам полную свободу действий. Для него было главным достичь цели – заполучить Гаттинару. На войне всё просто, но самое простое в высшей степени трудно.

После недели пребывания бургундов под Гаттинарой, прибыл сам князь с личной свитой. Он возмущался положением дел, сетовал на то, что зря платит наёмникам, поскольку от них нет никакого толка. Понтремоли пытался возразить:

– Ваше светлейшество! Стены города непреступны, наши фальконеты и бомбарды маломощны и бессильны перед их толщиной. И так погибла едва не половина бургундов.

– Виконт Понтремоли, я не желаю ничего слышать! – ярился князь. – Если вы не овладеете Гаттинарой через неделю, то я конфискую всё ваше имущество и земли. И поверьте вы никогда не получите от меня ни одной инвеституры !

Понтремоли сник, он прекрасно знал: князь слов на ветер не бросает. Выход представлялся только один – пойти на приступ вместе с наёмниками и погибнуть, чтобы избежать позора.

…Капитан де Флок пребывал в удручённом состоянии, потеряв половину людей. Хорошо, хоть Ла Гир, Ксентрэй и Кастельмар остались живы.

– Если так дело пойдёт и дальше, мы все здесь передохнем. Будь прокляты стены Гаттинары, сколько людей полегло! – возмущался де Флок. При штурме стрела вражеская повредила ему правый наплечник, слегка задев мягкие ткани. Аделина ухаживала за своим возлюбленным, постоянно меняла повязку, рана затягивалась и была не опасной.

– Чтоб они рухнули, чёрт бы их побрал! – поддержал Ла Гир. Люси протянула ему чашу вина. Он жадно припал к ней, постоянно чертыхаясь.

– Да, точно. Рухнули… А это мысль. Надо, чтобы стены рухнули… – задумался Шарль.

– Ха-ха! Тогда нам придётся ждать землетрясения, – засмеялась Аньез.

– Нет, не придётся. Я придумал: в бочку заложим порох, к ней привяжем длинный шнур. Когда бочку подкатим к воротам, шнур запалим… ворота взорвутся, – коротко изложил Шарль свою идею.

Все посмотрели на него с нескрываемым изумлением.

– Задумка прекрасная! Только пока вы будете бежать к воротам, дорогой барон, вас расстреляют со стен лучники и арбалетчики. Поверьте мне на слово: вы превратитесь в мёртвого ежа, – высказался Ксентрэй.

– Слова ваши вполне благоразумны, – согласился Шарль. – Можно проделать это ночью, когда военные действия прекратятся. А, чтобы не превратится в ежа, я надену нагрудник и сервильэр . В городе опомниться не успеют, как ворота разлетятся на части. В случае чего, прикроете меня, отвлечёте дозорных на башнях. – Барон говорил столь убедительно, что его план был принят безоговорочно.

Ночью, когда осаждённый город погрузился в сон, Аньез и Аделина разделись догола и в отблесках луны появились на безопасном расстоянии от дозорных лучников крепости.