Мужество мальчишки - Елена Одинцова

— Что же теперь будет? Куда увезли? Он живой? — мне хотелось задать еще сотню вопросов, но я понимал, что задавать их просто некому. Меня охватила паника. Это я виноват. Мама отправила за дедушкой присматривать, а я довел его до больничной койки в лучшем случае. Что с дедушкой? Смогли ли ему помочь? Где он? Куда ехать? Что мне делать? Я стоял молча, смотрел на соседку, словно ожидая, что она мне сама предложит хоть что-то.

— Ой, Лёнечка, ну, куда увезли…. Увезли в больницу. Давай мы сейчас соберемся, и Пётр нас отвезет, у нас всего-то одна больница в райцентре, больше его везти некуда. Тебе много нужно времени собраться? — наконец-то хоть что-то дельное предложила она.

— Мне только дом запереть, а так — я готов.

— Ну, хорошо, иди все запирай, закрывай и приходи к нам, поедем. И документы если знаешь, где у дедушки лежат, тоже возьми, его увезли экстренно, а чтобы лечить-то документы запросят.

Я побежал домой, залез в комод, где была огромная папка с документами. Так как я не знал, какие именно нужны документы, то взял папку целиком, сложил ее в пакет, закрыл дом на ключ и побежал к соседям. Мы сели в машину и поехали. Я был очень благодарен тому, что Раиса Николаевна и Пётр предложили отвезти меня, так как сам даже не представлял, что нужно было делать в такой ситуации.

9 глава. В больнице

По дороге в больницу я мысленно молился лишь о том, чтобы дедушка был жив и без конца перед ним извинялся, хоть он меня и не слышал. Мы приехали в достаточно быстро. На стойке регистратуры Раиса Николаевна попыталась узнать хоть какую-то информацию. Оказалось, что дедушку положили в кардиологическое отделение в реанимацию. К нему было запрещено заходить, посещения были невозможны, но нам сообщили, что состояние пациента стабильно-тяжелое. Соседка нашла все необходимые документы для оформления дедушки в больницу. Я чувствовал, что виноват во всем случившемся, и эта тяжесть настолько была невыносимая, что ощущалась во всем теле неподъемным грузом.

— Раиса Николаевна, вы бы могли мне дать свой телефон, я маме позвоню?

— Да, конечно, только много не разговаривай, пожалуйста, у меня баланс приближается к нулевому, — предупредила она меня.

Я на память набрал мамин номер, гудки тут же пошли.

— Алло? — вопросительным тоном ответила мама.

— Мам, привет, это я, Лёня.

— Лёнечка, привет, сынок, — очень тепло ответила она мне, — а с чьего телефона ты мне звонишь? Нам сегодня не удалось поговорить, связь была совсем плохая. Слушай, я вчера Кольку твоего видела, он так подрос, я обомлела. Ты у меня, наверное, тоже подрос, а?

— Мам, прости меня, я очень виноват, я очень сильно виноват. Дедушку в больницу увезли, он в реанимации с сердцем.

Между нами повисла пауза. В этой паузе словно миллионом электрических импульсов проносились глухие вопросы. Потом мама сказала:

— Лёня, ты ни в чем не виноват, слышишь меня? Где ты сейчас?

— Я в больнице, к дедушке нельзя.

— Так, слушай меня внимательно. Ты ни в чем не виноват. Это самое главное, что тебе нужно сейчас понять.

— Ты просто ничего не знаешь! — перебил я ее.

— Ты меня услышал, когда звонил утром, что сегодня папа должен приехать? Он взял отгул на 2 дня. Дождись папу, и держите меня в курсе. Ты в порядке сам?

— Я нормально.

— Хорошо, тогда на связи, спасибо, что позвонил. Целую тебя, малыш.

— Пока.

К дедушке не пускали, видимо, ему было очень плохо, и нельзя было доставлять дополнительное волнение. Я попросил Раису Николаевну разыскать лечащего врача и узнать, когда можно будет его навестить. Мы поймали доктора в коридоре, летящего выполнять свои врачебные задачи.

— Григорий Васильевич, извините, — обратилась к доктору соседка. — Мы по поводу Романа Витальевича, который поступил к вам сегодня на скорой с сердцем. А это его внук Лёня, он сейчас один с дедушкой живёт, и мы бы хотели узнать, когда можно будет увидеть Романа Витальевича, когда его отпустят домой?

— Лёня значит? — сдвинув медицинскую маску на подбородок сказал доктор. Он был высокого роста, достаточно молодой, наверное, как мой папа, у него была очень ровная спина, что очень бросалось в глаза, и телосложение было стройное. Если бы я не увидел его в медицинском халате, то подумал, что он является спортсменом-бегуном. Потом он наклонил голову набок, заглядывая мне в глаза, нагнулся, оперевшись руками на свои колени и произнес:

— Сколько тебе лет?

— Одиннадцать.

— А где твои мама и папа?

— Я приехал в деревню на каникулы к дедушке, мама и папа работают в городе. У деда болело сердце, я должен был за ним присмотреть, — потом мой голос сам собой поник, и конец фразы вылетел из моего рта сам. — Но я не справился.

— Послушай меня, твоему дедушке необходима операция на сердце, после операции ему станет гораздо лучше, он еще лет двадцать минимум проживет и будет зажигать на твоей свадьбе. Но нам нужно убедиться, что такую операцию можно ему провести, поэтому сейчас, когда все его показатели придут в норму, мы переведем его в обычную палату, проведем несколько необходимых исследований, проверим его кровь, сосуды, сделаем рентген. И если все будет в норме, то назначим день операции.

— А если не будет в норме?

Врач немного замешкался, подбирая ответ, а потом сказал:

— Давайте сначала сделаем обследование, а потом будем заниматься предположениями. По-другому я не работаю.

Забыв имя и отчество доктора, я быстро пробежался глазами по его нагрудной табличке и, читая, спросил:

— Григорий Васильевич, а что за операцию будем делать дедушке?

— Можешь обращаться ко мне дядя Гриша, но это я разрешаю только тебе, — заметив мой жест глазами и улыбнувшись ответил врач. — Операция будет состоять в том, чтобы заменить часть нехорошей вены, из-за которой к сердцу дедушки плохо поступает кровь, на хорошую. С ее помощью мы запустим кровоток в обход плохой вены, и сердце дедушки снова будет работать, как и раньше без проблем и даже лучше.

— А где вы возьмете хорошую вену для замены?

— У дедушки и возьмем! — широко улыбнувшись ответил дядя Гриша.

Я