Враг на рейде - Вячеслав Игоревич Демченко

Реакция сослуживцев на решение Трубриджа

Контр-адмирал Крэдок – Трубриджу:

«…Инцидент полагаю крайне неудовлетворительным. По отношению Адмиралтейства к уходу “Гебена” ясно, что если я сам со своей значительно более слабой эскадрой встречу крейсерское соединение адмирала Шпее, то почту долгом своим вступить с ними в сражение независимо от того, будут ли у него при этом шансы на успех…»

Именно это и произошло немногим позже в сражении при порте Коронель у побережья Чили.

Комментарий

События августа 1914 года в самом деле складывались так, будто некая сила стремилась превратить войну во всеобщую, мировую и очень кровопролитную. Чего стоит лишь эпизод, когда некий чрезмерно пунктуальный клерк в британском Адмиралтействе, обнаружив подготовленную шифрограмму приказа о начале военных действий против Австро-Венгрии, тут же осуществил ее рассылку, к вящему ужасу и возмущению Уинстона Черчилля, Эдварда Грея и прочего высшего руководства, отнюдь не стремившегося к такому повороту событий.

Шифрограмма была дезавуирована, но успела вызвать серьезное замешательство на суше и на море. Конфликт с Австро-Венгрией стремительно достигал точки кипения – и вскоре война была все-таки объявлена.

К тому же разряду событий следует отнести и решение Турции «купить» у Германии «Гебен» и «Бреслау» как бы взамен конфискованных Англией двух достраиваемых там по заказу Порты линкоров.

Заказанных, кстати, на деньги, собранные по подписке у весьма небогатого в те времена населения Османской империи.

Германские крейсера получили новые имена – «Явуз Селим султан» и «Мидилли» соответственно, а Вильгельм фон Сушон, проявивший столько воли и настойчивости во втягивании Турции в союз с Германией, был назначен командующим турецким военно-морским флотом. Часть немецких офицеров была назначена на командные должности на турецких кораблях (командира «Гебена», каперанга Аккермана, даже стали называть Ахмедом), а турецкие офицеры влились в состав экипажей «Явуза» и «Мидилли».

Особых проблем у немцев это не вызвало, зато весьма положительно сказалось на боеготовности турецких военно-морских сил.

Злые языки утверждают, что Султан Абдул-Гамид боялся, что стоит флоту скрыться с его глаз – и он тут же взбунтуется. И много лет султан держал свой достаточно многочисленный флот на якорной стоянке у Константинополя.

Внешне корабли всегда содержались в порядке и блистали свежей краской, но десятилетия практически полного бездействия не прошли для флота даром. Корабли прогнили, офицеры и матросы пали духом, так что боеготовность остатков военного флота, еще сохранившихся в Турции к 1914 году, была весьма низкой, несмотря даже на несколько лет работы британской военно-морской миссии.

Немцы, исправляя ситуацию, назначили своих офицеров командирами турецких кораблей или советниками к наиболее компетентным турецким офицерам. Подобные меры вкупе с присущими туркам от природы боевыми качествами – когда им не мешали прихоти султана – сделали турецкий флот реальной силой.

Произошло это достаточно быстро и поэтому стало в известной мере неожиданностью для командования российского Черноморского флота.

Морская хроника. 8—10 августа 1914 г.

В тот день мощная крейсерская эскадра под флагом адмирала Беркли Мильна преследовала немцев и имела реальные шансы перехватить «Гебен», у которого отказали три (из 24) котла и скорость упала до 18 узлов. Но поступила шифрограмма о начале военных действий против Австрии, и эскадра в соответствии с довоенным стратегическим планом повернула к Мальте – пункту сосредоточения Средиземноморского флота.

В полдень 9 августа поступила радиограмма, что предыдущее сообщение дезавуируется, Англия еще не находится в состоянии войны с Австрией и погоню за «Гебеном» следует возобновить.

10 августа эскадра Мильна вошла в Эгейское море. До «Гебена» и «Бреслау», загружавших уголь у острова Денуза, было не более 100 миль, но противники не знали о местонахождении друг друга.

Адмирал Мильн принял решение крейсировать между мысом Маллей и островом Милос из опасения, что неугомонный Вильгельм фон Сушон предпримет новую попытку прорыва в Адриатику, на соединение с австрийцами, или еще хуже: атакует Александрию и жизненно важный для Британской империи Суэцкий канал.

10 августа «Гебен» и «Бреслау» вошли в Дарданеллы.

Глава 3

На западном и восточном берегах

Морская хроника

С разрешения Вильгельма II Вильгельм фон Сушон получил чин вице-адмирала германского и турецкого флотов, все германские офицеры и унтер-офицеры были повышены на ранг, в Турцию затребованы 500 офицеров и 1000 унтер-офицеров различных морских специальностей из Германии.

12 августа в полдень глава турецкого правительства великий визирь Саид Халим-паша собрал дипломатический корпус и объявил, что заказанные в Германии военные суда – линейный крейсер «Явуз Селим султан» и крейсер «Мидиллие», – благополучно прибыли в Турцию и вошли в состав флота. На этих судах подняты турецкие флаги, а эскадрой командует вице-адмирал Сушон-паша.

В гавани Золотой Рог прошел парад эскадры, во главе которой шел линейный крейсер «Явуз Селим султан», после чего на борт корабля поднялся султан Мехмед V. Его величеству представили команду, переодетую в турецкую военно-морскую форму.

Штаб флота. Копия – МИД,

статскому советнику А. И. Иванову:

…Обращаем ваше внимание, что 12 с.м. (октября) Диван объявил о постановке минных заграждений в Босфоре и Дарданеллах, прекращении работы маяков и новом порядке прохождения коммерческих пароходов: только по специальному разрешению и проводке лоцманскими судами Турции. На лин. кр. «Гебен» – «Явуз Селим султан» прибыла из Гамбурга бригада котельщиков, ускоренными темпами производится ремонт.

«Колхида»[5].

Октябрь 1914 г.

Он наступил быстрее, чем думалось.

Сводки с фронтов подгоняли дни немыми окриками газетных заголовков и воплями мальчишек-разносчиков: «Король Альберт обратился за помощью к странам – гарантам бельгийского нейтралитета!», «Кайзер заменил Мольтке Фалькенгайном!», «Постановление Совета министров “Об именовании Санкт-Петербургских правительственных, сословных и общественных заведений Петроградскими”», «Французы вернули Эльзас, отобранный у них Германией в 1871!», «Французская армия оставила Эльзас!», «Галлиени перекинул на фронт целую пехотную бригаду на таксомоторах!», «Гласный городской думы Раевский предложил именовать Петроград как “Свято-Петроград”», «До взятия Кенигсберга генералом Ранненкампфом остались считаные часы!», «Ранненкампф – предатель! Генерал Самсонов застрелился! Вторая армия погибла в Мазурских болотах!», «Взят Львов! Возвращена Карпатская Русь!», «Британский экспедиционный корпус потерпел поражение у Монса», «Наступление немцев на Варшаву!», «Немцы отброшены от Варшавы!»…

Севастополь. Октябрь 14-го

Севастополь.

Он и во всякое иное время город воинственный. Но воинственность его не угрюма и злобна, а веселая какая-то, парадная. Наверное, оттого, что много в ней солнца, блистающего на духовой меди оркестров и просвечивающего розовым крылья чаек, много в ней белизны мундиров, матросских рубах и рюшей, рвущихся с подолов летнего платья; китайскими фонариками кажутся сигнальные флажки на реях кораблей, видные в самом захламленном портовом переулке…

Даже известная чопорность адмиралтейского города все как будто накануне парада