Маленький мир - Сергей Владимирович Соболев

Дни потянулись за днями. Жизнь постепенно вошла в свое русло. Утром Джон вставал и шел в таверну, где пил кофе и завтракал. Затем бродил по поселку. Почти всех местных жителей он теперь знал в лицо и по именам, ибо все они были частыми посетителями таверны. Встречаясь с ними, Джон здоровался, и, если видел, что прохожий не особенно торопится, заговаривал с ним на близкую тому тему: об урожае бананов, или об улове трески. Затем Джон как обычно шел на пустынный берег, куда его выбросил океан. Он почти потерял веру в то, что его до сих пор ищут, но эти визиты были единственной ниточкой, связывающей его с большим миром, поэтому он не мог не приходить. На узенькой полоске песчаного пляжа ему становилось не по себе от ощущения полного одиночества. А появляющиеся из воды почти каждый раз огромные плавники и фонтаны, леденили кровь. Теперь у него оставалась лишь одна надежда: корабль капитана Рида. Он так и не понял, чем занимается отважный капитан: то ли торговлей, то ли экскурсиями для туристов, но одно было ясно: капитан Рид общается с большим миром. А значит, с ним можно договориться. Он наверняка понимает, что такое – кредитная карточка, знает цену вещам и деньгам. Джону было необходимо поговорить с капитаном. Наверняка, тот заберет его отсюда. И он выберется.

Но время шло, а капитан все не появлялся.

Под вечер, Джон шел в таверну, на работу. Он ошибался: работа не убила его. Наоборот, занимаясь ежедневным трудом, Джон закалился, подобно стали. Он совершенно освоился на своей новой работе и уже не уставал так сильно, как в первые дни. Ника поручала ему все более ответственные задания. Теперь он сам готовил почти все блюда из меню, а еще ходил к рыбакам и крестьянам, чтобы купить продукты. Впрочем, «покупать» – не совсем уместное слово. Жители Острова отдавали свой урожай просто так, в обмен на возможность посещать питейное заведение. Ника же почти совсем перестала заниматься таверной, иногда не появляясь там по нескольку дней. Народу по-прежнему было относительно немного. Самыми сложными были пятница и суббота. В эти дни здесь собиралось заметно больше посетителей, чем в будни, и пили они тоже заметно больше. Ближе к ночи разогретые завсегдатаи начинали петь и танцевать. Становилось очень шумно. Дым от сигар и трубок стоял коромыслом. Несколько раз в таверне появлялись помидорки. Джон никогда не видел, откуда они брались, и кто расставлял их на столе. Он просто выходил из кухни и видел, что они снова лежат на своем месте, красные, по росту, от самой маленькой до самой большой. Им не нужно было ничего подавать. Они просто лежали. А потом, ближе к ночи также незаметно исчезали.

Васька приползал в таверну каждый вечер. Всегда садился за один и тот же столик и выпивал два-три стакана рома. При виде исполина, Джону становилось не по себе. Не то, чтобы он боялся своего соседа (Васька был очень спокойным и смирным созданием), но в его взгляде, неподвижном и немигающем, чувствовалась какая-то строгость. Васька словно хотел сказать: я слежу за тобой, и если что – тебе не поздоровится.

С уходом последнего посетителя, наставала пора уходить и Джону. Когда он возвращался в свое жилище, Васька обычно уже спал. Храп его был слышен, должно быть, всему острову, но биологические потребности Джона взяли свое. Он научился засыпать под эти ужасные звуки, а со временем они и вовсе стали его убаюкивать.