Шпион по призванию - Деннис Уитли

После долгой скачки они вновь замедлили скорость.

— Mon ami, — заговорил виконт, — я не могу выдерживать такой темп. Рана причиняет мне сильную боль. Вам придется ехать одному.

— Mort dieu! — воскликнул Роджер. — Я совсем забыл о вашей ране. Просто чудо, что вам удалось так долго продержаться. Но именно по этой причине нам нужно продолжать путь вместе — рана может открыться, и вы лишитесь сознания.

— Она не откроется, если я буду ехать медленно. Но вы этого не можете себе позволить.

Роджер отлично это знал, однако имел в виду иные обстоятельства, нежели его спутник. Виконт думал о шуме, который вызовет гибель де Келюса, в то время как Роджера тревожила необходимость успеть в Париж на совещание, где архиепископ Тулузский должен принять судьбоносное решение. Встреча с де Келюсом заняла куда больше времени, чем рассчитывал Роджер, а ему еще оставалось покрыть половину расстояния до особняка Рошамбо. Он уже опаздывал, а сопровождая виконта, рисковал вовсе пропустить собрание, однако не мог оставить терзаемого болью друга, которому также грозила опасность.

— Я не покину вас, — твердо заявил Роджер, — когда вы подвергаетесь из-за вашей раны куда большему риску оказаться схваченным, чем я.

— Для меня арест означает, самое худшее, выговор короля и недолгое заключение в Бастилии, в то время как для вас он означает смерть.

— Возможно. Но я не могу оставить вас наедине с опасностью, которой вы подвергли себя ради меня.

Де ла Тур д'Овернь нетерпеливо тряхнул головой:

— Я намерен искать убежища в поместьях отца, так как оттуда меня могут вытащить разве только по обвинению в государственной измене. Но в Англию и Бретань ведут разные пути, поэтому через час или два нам, так или иначе, придется расстаться. Я прошу… нет, настаиваю, чтобы вы не теряли времени. В противном случае, если вас поймают, я всегда буду считать, что это произошло из-за меня и что ваша смерть лежит на моей совести.

— В таком случае вы не оставляете мне выбора, — ответил Роджер с чувством облегчения, которое был не в состоянии скрыть. — Но я умоляю вас поторопиться, чтобы к утру оказаться подальше от Парижа.

— Пройдет несколько часов, прежде чем отдадут приказ о нашем аресте.

— Да, но, поскольку вы не можете скакать быстро, вдвойне важно, чтобы вы без отлагательств отправились в Бретань.

— Я поеду не верхом, — заявил виконт, — а почтовой каретой, запряженной шестеркой лошадей, и, пока мой слуга будет делать необходимые приготовления, я намерен заглянуть в особняк Рошамбо.

— Значит, вы собираетесь повидать Атенаис и рассказать ей о происшедшем? — спросил Роджер. Когда де ла Тур д'Овернь кивнул, он быстро продолжил: — Очень этому рад. Я тщетно ломал себе голову над тем, как передать ей наши новости. Прошу вас проститься с ней от моего имени и объяснить, почему я вынужден уехать, не увидевшись с ней.

Виконт колебался:

— Я намеревался лишь сам проститься с ней и выразить формальные соболезнования по поводу гибели ее жениха на дуэли, как будто я только что об этом узнал. Раз Атенаис был известен ваш план, она сразу же поймет, кто его убил.

— Этого недостаточно, — возразил Роджер. — Это всего лишь половина истории, которая не в состоянии предупредить Атенаис о буре, собирающейся разразиться над ее прелестной головкой в результате злобы и глупости ее брата. Я искал способ подготовить ее к отцовскому гневу, который обрушится на нее из-за меня, а ваше намерение проститься с ней перед отъездом в Бретань предоставляет такую возможность.

— Звучит убедительно. Если бы я смог увидеться с Атенаис наедине, то охотно передал бы ей ваше сообщение. Но вы забываете, что мадам Мари-Анже непременно будет присутствовать при нашей беседе.

— Ну и что из того? Она все равно узнает правду завтра утром. Нет никакого смысла утаивать это от нее. Умоляю, говорите с обеими полностью откровенно, чтобы у Атенаис было хотя бы немного времени обдумать ситуацию.

— Вы правы, — согласился виконт. — Ну, больше вам не следует медлить. Желаю вам скорого и безопасного путешествия.

— И вам того же, дорогой друг! — горячо отозвался Роджер. — Я никогда не забуду вашу доброту и надеюсь, что мы встретимся вновь при более счастливых обстоятельствах.

Двое молодых людей крепко пожали друг другу руки, потом Роджер пришпорил лошадь и быстро поскакал дальше.

Было около половины десятого, и уже совсем стемнело. Совещание назначили на десять, и Роджер сомневался, что сможет успеть за полчаса. Его беспокоило не то, что маркиз будет сердит на него за опоздание, а что совещание может оказаться кратким и решение примут до его прибытия. В стремлении наверстать время, упущенное из-за отказа де Келюса драться, он безжалостно вонзал шпоры в бока лошади.

Несмотря на полумрак, Роджер быстро миновал окраины Парижа и не щадил измученное животное даже на мощеных улицах. Часы на церкви били четверть одиннадцатого, когда он проезжал Тюильри. Спустя пять минут Роджер проскакал мимо длинной вереницы карет, стоявших у особняка Рошамбо, и свернул во двор.

Спрыгнув с взмыленной лошади, он бросил поводья конюху, выбежавшему на стук копыт, и помчался к входу в особняк.

Когда Роджер добрался до двери, его поразила внезапная мысль. Было слишком поздно подниматься в свою комнату и приводить себя в порядок перед собранием, как он планировал вначале, и хотя все это можно было проделать внизу, Роджер не мог появиться перед маркизом при шпаге. Быстро отстегнув оружие, он прислонил его к каменной стене в темном углу, где его было легко подобрать на обратном пути.

Когда Роджер вошел в холл, двое дежурных лакеев испуганно вскрикнули при виде крови на его лице, но он пробормотал, что это пустяки, и быстро нырнул в туалетную комнату. Вымыв лицо и руки и причесав волосы, Роджер попросил одного из слуг наскоро почистить его одежду и помчался наверх.

В своем рабочем кабинете он обнаружил Пентандра, обуреваемого дурными предчувствиями на его счет. Маркиз пребывал в бешенстве из-за исчезновения Роджера и велел Пентандру приготовить стол для совещания, но ответил отказом на его предложение вести протокол.

В качестве простейшего объяснения своего опоздания, ушиба на лбу и дыры на плече, проделанной в ткани шпагой де Келюса, Роджер заявил, что на него напали разбойники, и осведомился:

— Уже все прибыли? Давно началось собрание?

— Не более четверти часа, — ответил Пентандр. — Большинство прибыло еще до десяти, но архиепископ Тулузский немного опоздал.

Все, что хотел знать Роджер, — это явился ли на собрание новый премьер-министр. Взяв лист бумаги, он быстро написал:

«Монсеньор!

Приношу Вам свои нижайшие извинения за неудобства, которые могло причинить мое отсутствие. Я имел несчастье подвергнуться нападению грабителей, что лишило меня возможности явиться к Вам ранее».