Власть меча - Уилбур Смит

– Вы должны знать, что находитесь под моей защитой, что всякий причиненный вам вред будет отмщен. Вы видели, что происходит с теми, кто противостоит нашему братству.

– Видели, – ответили они. – Мы видели – это смерть.

– Да, смерть, – подтвердил Мозес. – Но это смерть и для тех, кто предаст братство. Смерть всем предателям.

– Смерть всем предателям!

Они одновременно качнулись, попав под гипнотическое очарование слов Мозеса.

– Я избрал тотем для нашего братства, – продолжал Мозес. – Нашим тотемом я избрал буйвола, потому что он черен и могуч и все люди боятся его. Мы буйволы.

– Мы буйволы. – Они уже гордились этим отличием. – Мы черные буйволы, и нас будут бояться все люди.

– Вот знаки, тайные знаки, по которым вы будете узнавать друг друга.

Он изобразил жест, а потом пожал каждому руку, как делают белые, но это пожатие было особенным, двойным, с поворотом среднего пальца.

– Так вы узнаете брата, если он придет к вам.

Они приветствовали друг друга в темном бараке: каждый пожимал руку всем остальным, пожимал по-новому, и это было своеобразное посвящение в братство.

– Скоро вы получите от меня сообщение. Пока я не позову, делайте все, что требуют от вас белые. Вы должны много работать и учиться. Будьте готовы, когда придет вызов.

Мозес отправил их по койкам, и они с Хендриком остались одни; сдвинув головы, они шепотом разговаривали.

– Ты потерял маленькие белые камни, – говорил Мозес Хендрику. – Сейчас птицы и мелкие зверьки расклевали лепешки и сожрали просо. Камни разбросаны и потеряны; пыль покроет их, трава вырастет над ними. Они ушли, брат мой.

– Да, ушли, – жалобно ответил Хендрик. – После всей крови и стараний, после тех трудностей, что мы перенесли, их разметало, как семена по ветру.

– Они прокляты, – утешал Мозес. – Как только я их увидел, то сразу понял, что они принесут только катастрофу и смерть. Это игрушки белого человека. Что бы ты делал с богатством белого? Если бы попробовал истратить деньги, покупая вещи белых, тебя сразу заметила бы белая полиция. Тебя мигом схватили бы, и тебя ждала бы веревка или тюремная камера.

Хендрик молчал, понимая, что брат прав. Что он мог бы купить за эти камни? Черный не может владеть землей. Если у него больше ста голов скота, местный вождь начинает завидовать. Жен у Хендрика уже столько, сколько ему нужно, даже больше, а в машинах черные не ездят. Черные ничем не привлекают к себе внимания, если они мудры.

– Нет, брат, – продолжал шепотом Мозес. – Белые камни были не для тебя. Хвала духам твоих предков за то, что камни у тебя отобрали и разбросали по земле, где им место.

Хендрик негромко проворчал:

– Все же хорошо было бы владеть этим сокровищем, держать его в руках, пусть даже тайно.

– Есть другие сокровища, более ценные, чем эти камни и даже золото белого человека.

– Что за сокровища? – спросил Хендрик.

– Иди за мной, и я приведу тебя к ним.

– Но скажи мне, какие они, – настаивал Хендрик.

– В свое время ты все узнаешь, – улыбнулся Мозес. – А теперь, брат, надо поговорить о первоочередном: сокровища потом. Слушай меня. Бомву, Рыжий – мой маленький доктор, который любит, чтобы его использовали как женщину, – Бомву направил тебя на голди, которая называется «Сентрал Ранд консолидейшн». Это одна из самых богатых голди, там много глубоких стволов. Ты пойдешь под землю и там должен заработать себе имя. Я уговорил Бомву послать с тобой на «СРК» десять наших лучших людей из «буйволов». Это будет твой импи, твои избранные воины. Начинай с них, но продолжай собирать самых быстрых, сильных и бесстрашных.

– Что мне делать с этими людьми?

– Держи их в готовности. Скоро ты получишь от меня известия. Очень скоро.

– А что с остальными «буйволами»?

– Бомву по моему предложению разослал их по десять человек в остальные голди вдоль Ранда. Маленькие отряды наших людей повсюду. Они будут расти, и вскоре мы превратимся в большое черное стадо буйволов, которому не посмеет бросить вызов даже самый свирепый лев.

* * *

В первый раз спустившись под землю, Хендрик впервые в жизни испугался до потери рассудка и не мог ни говорить, ни думать; он был в таком ужасе, что не мог даже кричать.

Ужас пришел, когда Хендрик двигался в длинной процессии черных шахтеров – все были в черных резиновых сапогах, в серых комбинезонах, в некрашеных серебристых касках, снабженных фонарями. Хендрик спускался, зажатый телами, по скату между столбами. Рабочие шли, как скот на бойню, то останавливаясь, то снова двигаясь вперед. И неожиданно Хендрик оказался во главе очереди перед воротами из стальной сетки, которые преграждали вход в ствол шахты.

За сеткой уходили вниз стальные тросы, подобные питонам со сверкающей чешуей, а над ними нависал стальной скелет копра. Поглядев вверх, Хендрик увидел на фоне неба в сотне футов над головой огромные колеса; они поворачивались, останавливались и вращались в противоположном направлении.

Неожиданно ворота растворились, и толпа черных тел вынесла Хендрика в клетку за ними. Семьдесят человек втиснулись в нее плотно, плечом к плечу. Дверь закрылась, пол ушел из-под ног и тут же снова остановился. Над головой затопали, и, посмотрев вверх, Хендрик понял, что клеть двухэтажная и что над ним стоят еще семьдесят человек.

Снова послышался грохот закрывающихся ворот; Хендрик вздрогнул, услышав гудок – четыре долгих звука, сигнал к спуску, – и пол снова ушел из-под ног, на этот раз так стремительно, что тело словно воспарило и ноги лишь едва касались стального пола клети. Внутренности прижало к ребрам, и Хендрик испытал бесконечный ужас.

Клеть с грохотом и скрежетом неслась в темноте вниз, она мчалась, как экспресс в туннеле, и ужас все усиливался, минута за минутой, бесконечность за бесконечностью. Хендрик чувствовал, что задыхается, его давила гигантская масса камня над ним, в ушах щелкало от перемены давления – миля за милей он падал в глубины земли.

Клеть затормозила так внезапно, что у него подогнулись колени и плоть лица, растягиваясь, как резиновая, обвисла на костях черепа. Ворота распахнулись, и Хендрика вынесло в главный откаточный коридор – пещеру со стенами из сырого камня; эту пещеру, похожую на гигантский канализационный отстойник, заполняли люди, сотни людей уходили в бесконечные туннели, пронизывающие чрево земли.

Повсюду была вода, сверкавшая и блестевшая в свете электрических фонарей. Она ручьями текла по обе стороны коридора, хлюпала под ногами, невидимая, плескалась и шуршала в темноте или капала с неровных камней крыши. Насыщенный водой воздух был горячим, плотным, словно желатин; он, казалось, заполнил уши Хендрика и оглушил его; он медленно, как патока, заполнял легкие. Ужас не уходил на протяжении всего долгого пути, пока не достигли станции. Здесь люди разделились на группы и исчезли в тени.