Графиня де Шарни. Том 1 - Александр Дюма

Питу призвал на помощь свои географические познания:

— Погодите, погодите-ка, мадмуазель… Я должен это знать. Среди многочисленных предметов, которыми пичкал нас аббат Фортье, была и география. Сейчас, сейчас… Сардиния… Сейчас вспомню… Ах, мне бы какую-нибудь подсказку, и я сразу бы все вспомнил!

— Вспоминай, Питу… Ну вспомни, — проговорила Катрин, умоляюще сложив руки.

— Черт подери! — не удержался Питу. — Это самое я и пытаюсь сделать! Сардиния… Сардиния… А-а, вспомнил! Катрин облегченно вздохнула.

— Сардиния, — продолжал Питу, — это один из трех больших островов в Средиземном море, он находится южнее Корсики, их разделяет пролив Бонифачо; он входит в состав Сардинского государства, отсюда и его название; его еще называют Сардинским королевством. Это — остров протяженностью в шестьдесят миль с севера на юг и шестнадцать — с востока на запад. Население Сардинии составляют пятьдесят четыре тысячи человек; столица — Кальяри… Вот что такое Сардиния, мадмуазель Катрин.

— Ах, Боже мой! Какое же это, наверное, счастье — так много знать, господин Питу!

— Просто у меня хорошая память. — отвечал Питу; пусть была оскорблена его любовь, зато его самолюбие было удовлетворено.

— А теперь, — осмелев, продолжала Катрин, — после того, что вы рассказали мне о Сардинии, не скажете ли вы, что такое Турин?..

— Турин?.. — повторил Питу. — Разумеется, мадмуазель, с удовольствием... если, конечно, я вспомню.

— Постарайтесь вспомнить: это самое важное, господин Питу.

— Ах, вот как? Ну, если это самое важное, — заметил Питу, — придется постараться… Но если мне не удастся вспомнить, я разузнаю…

— Я... я… Я бы хотела знать теперь же… — продолжала настаивать Катрин. — Попытайтесь вспомнить, дорогой Питу, ну пожалуйста!

Катрин вложила в свою просьбу столько нежности, что Питу охватила дрожь.

— Да, мадмуазель, я стараюсь… — прошептал он, — я стараюсь изо всех сил…

Катрин не сводила с него глаз.

Питу запрокинул голову, словно искал ответа на потолке.

— Турин… — проговорил ой. — Турин… Ну, мадмуазель, это потруднее, чем Сардиния… Сардиния — это большой остров в Средиземном море, а в Средиземном море всего три больших острова: Сардиния, принадлежащая королю Пьемонта; Корсика, принадлежащая французскому королю, и Сицилия, принадлежащая неаполитанскому королю. А Турин — это же всего-навсего столица…

— Что вы сказали о Сардинии, дорогой Питу?

— Я сказал, что она принадлежит пьемонтскому королю; думаю, я не ошибаюсь, мадмуазель.

— Все так, именно так, дорогой Питу: Изидор сообщает в письме, что отправляется в Турин, в Пьемонт…

— А-а, теперь понимаю… — молвил Питу. — Прекрасно, вот, вот! Король послал господина Изидора в Турин, и именно поэтому вы меня спрашиваете…

— Зачем же еще я стала бы тебя спрашивать, если не ради него? — удивилась девушка. — Какое мне дело до Сардинии, Пьемонта, Турина?.. Пока его там не было, я не знала, что это за остров и что это за столица, и меня это нисколько не интересовало. Но ведь он уехал в Турин! Понимаешь ли, дорогой Питу? Вот я и хочу знать, что такое Турин…

Питу тяжко вздохнул, покачал головой, но от этого его желание помочь Катрин ничуть не уменьшилось.

— Турин… — пробормотал он, — погодите... столица Пьемонта… Турин… Турин… Вспомнил! — Турин — Bodincemagus, Taurasia, Colonia Julia, Augusta Maurinorum, как его называют древние авторы; в наши дни — это столица Пьемонта и Сардинского государства, расположенная на берегах По и Дуары; это один из красивейших городов Европы с населением в сто двадцать пять тысяч человек; там находится резиденция короля Карла-Эммануила… Вот что такое Турин, мадмуазель.

— А как далеко от Турина до Писле, господин Питу? Вы же все знаете, значит, и это тоже должны знать…

— Еще бы! — воскликнул Питу. — Я, конечно же, скажу вам, на каком расстоянии находится Турин от Парижа, а вот от Писле — это уже сложнее…

— Ну, скажите сначала, как далеко Турин от Парижа, а потом, Питу, мы прибавим восемнадцать миль, разделяющие Париж и Писле.

— Ах, черт побери, это верно, — согласился Питу. И он продолжал:

— Расстояние от Парижа — двести шесть миль, от Рима — сто сорок, от Константинополя…

— Меня интересует только Париж, дорогой Питу. Двести шесть миль... и еще восемнадцать... итого — двести двадцать четыре. Значит, он в двухстах двадцати четырех милях отсюда… Еще третьего дня он был здесь, в трех четвертях мили от меня... совсем рядом... а сегодня... сегодня, — продолжала Катрин, заливаясь слезами и ломая руки, — сегодня он от меня в двухстах двадцати четырех милях…

— Нет еще, — робко возразил Питу, — он уехал всего два дня тому назад... он едва ли проделал половину пути…

— Где же он?

— Этого я не знаю, — отвечал Питу. — Аббат Фортье объяснял нам, что такое королевства и их столицы, но ничего не говорил о соединяющих их дорогах.

— Значит, это все, что тебе известно, дорогой Питу?

— Ну да. Бог мой! — вскричал географ, чувствуя себя униженным оттого, что так быстро исчерпал свои познания. — Если не считать того, что Турин — логово аристократов!

— Что это значит?

— Это значит, мадмуазель, что в Турине собрались все принцы, все принцессы, все эмигранты: граф д'Артуа, принц де Конде, госпожа де Полиньяк, одним словом — шайка разбойников, злоумышляющих против народа; надо надеяться, что всем им когда-нибудь отрубят головы при помощи гениальной машины, которую сейчас изобретает господин Гильотен.

— Ой, господин Питу!

— Что, мадмуазель?

— Вы опять говорите такие же ужасные вещи, как после вашего первого возвращения из Парижа.

— Ужасные?! Я говорю ужасные вещи? — переспросил Питу. — Да, верно… Да, да, да! Господин Изидор — один из этих аристократов! И вы за него боитесь…

Еще раз тяжко вздохнув, он продолжал:

— Не будем об этом больше говорить… Давайте поговорим о вас, мадмуазель Катрин, а также о том, чем еще я могу быть вам полезен.

— Дорогой Питу! — отвечала Катрин. — Письмо, которое я получила нынче утром, будет, вероятно, не единственным…

— И вы хотите, чтобы я опять сходил за ними?..

— Питу... раз уж ты был так добр…

— ..То не действовать ли мне и дальше таким же образом?

— Да…

— С удовольствием!

— Ты же Понимаешь, что пока за мной следит отец, я не смогу выйти в город…

— Должен вам сказать, что за мной папаша Бийо тоже поглядывает; я понял это по его глазам.