Вам - задание - Николай Чергинец

— Вот мои документы.

Славин спросил:

— Сержант с вами?

— Нет. Еду, как вы видите, в отпуск. Здесь пересадка. Надо ждать своего поезда почти шесть часов. А тут он подвернулся, говорит: «Пойдем, майор, посидим у знакомых». Ну, я и согласился. Не знал, что он такой нервный, — и снова обратился к сержанту: — Чего упираешься? Предъяви документы!

— Не буду, и ты мне, майор, не указ. Пусть ведут к коменданту, а с этими разговаривать нечего!

— Дурак! — не скрывая раздражения, заметил майор и сел на свое место, налил в стакан водки, выпил, хрупнул соленым огурцом.

А сержант неожиданно резко оттолкнул от себя Мамонова, затем Славина, бросился к окну. Однако Крайнюк был начеку. Коротким сильным ударом он сбил сержанта с ног, завернул руки ему, ловко вытащил из кармана галифе «вальтер».

Славин взял пистолет в руки и, рассматривая его, проговорил:

— Не думаю, что это ваше табельное оружие, — и кивнул Мамонову: — Обыщи!

В кармане шинели были обнаружены две гранаты-"лимонки", финский нож. Документов никаких не оказалось. Славин спросил:

— Так где же ваши документы?

Сержант поник головой, обреченно проговорил:

— Взяли, сексоты! На мякине провели!

Славин попросил Мамонова и Крайнюка доставить задержанного в отдел, а сам остался в квартире. После короткой беседы он понял, что майор ничего полезного сообщить не может, и отпустил его.

Владимир обратился к Докальской:

— Давно знаете сержанта?

— Переночевал две ночи, и только.

— Где познакомились?

— На вокзале. Я работаю там кассиром. После работы вышла на привокзальную площадь, он и пристал ко мне. Сказал, что фронтовик, попросился на ночлег. Пожалела его, согласилась. Я же не знала, что он не тот, за кого себя выдает.

— Откуда вы знаете, что он «не тот»?

— Еще вчера, когда он опьянел и уснул, решила посмотреть документы. Ни в карманах шинели, ни в кителе, ни в брюках ничего не нашла.

— Почему в милицию или комендатуру не заявили?

— Хотела сообщить — не успела.

— Оружие видели?

— Только нож. Пистолет, должно быть, под подушкой прятал.

— Часто такие субъекты ваш дом посещают?

— Нет, что вы! Первый раз.

— Регина Птушек не заходила?

— Нет, не заходила. Давно уже не видела ее.

— Как давно?

Кладнова на минуту задумалась:

— Год, а может, полтора.

— А вы сами давно у нее были? — Этот вопрос Славин задал, не рассчитывая на положительный ответ. Но женщина неожиданно сказала:

— О, уже года два как не была.

Славин еле сдержал волнение:

— Где она живет?

— На хуторе. От города километров двадцать будет.

— Дорогу хорошо знаете?

— Да, помню.

— Вы говорите правду, что давно ее не видели?

— Ей-богу! Врать незачем.

— А Птушек подтвердит ваши слова?

— Конечно. Можете сами ее спросить.

— Что же, съездим с вами к ней, проверим.

— Пожалуйста, с удовольствием...

Отворилась дверь, в комнату вошли Мамонов и Крайнюк.

Славин предложил хозяйке:

— Собирайтесь, подождем вас во дворе.

Оперативники вышли. Мамонов сказал:

— Задержанный дезертиром оказался. Уже три месяца как в розыске находится.

Славин коротко рассказал друзьям о беседе с Кладновой. Те сразу повеселели. Мамонов предложил:

— Отлично! Сразу же поедем на хутор!

— Сразу нельзя, — возразил Славин. — Повезем в отдел. Там и решим, что делать дальше.

С крыльца спустилась Кладнова. Мамонов вышел на проезжую часть улицы, остановил «виллис». Он предъявил водителю удостоверение, попросил подвезти их к месту службы.

Прошло несколько минут, и они вошли в здание, где размещался отдел. Славин тут же направился к Мочалову, доложил о результатах посещения квартиры Кладновой. Тот выслушал доклад и сказал:

— А теперь приглашай всю оперативную группу. Надо действовать не теряя ни минуты.

— Петр Петрович! Пока будут собираться люди, разреши еще раз поговорить с Иваном. Тем более что на наш запрос вот только-только пришел ответ, и мы уже знаем, кто он такой. Думаю, есть смысл попытаться развязать ему язык. Нужно как-то получить сведения о тех, которые вместо с «майором» находятся на хуторе, узнать их фамилии, каким располагают оружием.

Мочалов не возражал, и Славин, передав дежурному по отделу указание о сборе оперативной группы, направился в камеру.

Иван сидел на грубо сколоченном из досок настиле и, казалось, на скрип обитой жестью двери и появление Славина совершенно не обратил внимания.

Владимир молча сел на приколоченный к полу табурет, негромко спросил:

— Как дела, Иван?

Тот пожал плечами, нехотя ответил:

— Дела — у вас. У меня — безделье.

— Я и пришел, чтобы избавить вас от безделья, — Славин умышленно перешел на «вы», как бы подчеркивая, что наступил новый этап в их отношениях. — Думаю, что пора уже поговорить серьезно, Иван Сергеевич.

Арестованный вздрогнул:

— Что? Отчество узнали?

— Не только отчество, но и фамилию. Теперь нам известно, что вы — Масленников, что ранее трижды судимы, что почти год назад совершили побег из мест лишения свободы. Одно только непонятно: почему вы сюда прибыли? Решили к немцам податься?

— На какой хрен мне эти немцы! Я ведь не слепой. Вижу, что капут им. — Он помолчал, затем продолжал: — Думал, в этой робе легче будет затереться среди тысяч военных.

— Дети есть?

Масленников не ожидал такого вопроса, смущенно пробормотал:

— Был один... сейчас где-то лет тринадцаць-четырнадцать будет ему. А почему вы об этом спрашиваете?

Масленников незаметно для себя начал обращаться к Славину тоже на «вы». Владимир не пропустил это обстоятельство, подумал про себя: «Ишь ты! Зауважал. Надо попытаться вызвать на откровенный разговор».

— Да просто подумал: неужели человек может так глупо на земле прожить и даже после себя ничего не оставить?..

— Это вы правильно заметили — «прожить». Моя жизнь уже позади, впереди — «вышка».