Тео. Теодор. Мистер Нотт - Hashirama Senju

Дурацкие мысли лезли в его голову.

— Он говорил, — кивнув на призрака, который молча летал на уровне балкона второго этажа, — что мне нужно будет провести ритуал манси… мансипа… как же это. Мансипамы?

Теодор зевнул, едва ли не до вывиха челюсти. Со второго этажа пробивались лучики рассветного солнца.

— Эмансипации, неуч, — усмехнулась Гестия своим низким грудным голосом. Она прошлась по дому в поисках чемодана Теодора и других вещей, и была явно недовольна увиденным. — Этим мы займёмся уже у бабушки. Надо было бы её предупредить… надеюсь, что она уже не спит. Хватайся крепче!

Ничего не понимающий Теодор схватился за протянутую руку тётки, и его тут же дёрнуло, скручивая в спираль. Аппарация унесла его куда-то прочь.

Глава 54

Гостиная, куда они переместились, вся сверкала магией. Светлые стены были выскоблены чарами домовых эльфов, ни одной пылинки не было на полу, а из сверкающих чарами чистоты окон, едва прикрытых светло-лимонными портьерами, лился солнечный свет.

— Ну, вот мы и в поместье бабушки, — отчего-то кисло произнесла Гестия.

— Кого принесло ко мне в такой ранний час?

Дребезжащий старческий голос принадлежал пожилой колдунье, невысокой и сгорбленной, тут же вышедшей на парапет второго этажа. Она была одета в домашнюю накидку, в её некогда чёрных, как смоль, волосах, сверкала седина, а скромные перстни на пальцах сверкали сложными защитными чарами, способными на вид выдержать крушение Хогвартс-Экспресса.

— Ма, привет. Это Теодор, сын…

— Нотт?! — возмущению старой колдуньи не было предела. Она будто бы гарпией слетела вниз, и схватила Тео за подбородок, смотря на него сверху вниз — хотя едва ли доставала ему макушкой до плеча. — Да… и что же привело неблагодарного сына неблагодарного отца в мой дом?! Первый раз за сколько, шестнадцать? Уже шестнадцать лет!

Теодор хотел было что-то сказать, но сил на это у него не было. Мальчик зевнул и едва не упал.

— Мерлин всеблагой! Гестия, ты объяснишь, что здесь происходит?!

— Ма, ты сама затыкаешь мне рот! Как обычно, а потом обвиняешь!

— Ничего я не затыкаю тебе рот! Ален, подготовь моему внуку спальню, сейчас же!

Где-то хлопнул магией домовой эльф.

— Ты будешь говорить или нет, неблагодарная девчонка?!

Теодора подхватила магия эльфа. Он чувствовал себя так же паршиво, как утром после того колдовства на Астрономической башне, когда впервые смог наколдовать Патронуса.

— Мама, Теодор нашёл труп своего отца, и…

— О, Мерлин всеблагой, этот неблагодарный индюк умер? Бедный мальчик!

— Ты можешь хоть раз в жизни меня не перебивать, мама! — («Ничего я тебя не перебиваю!»)

Обе женщины шагали по лестнице рядом с Теодором, который наконец закрыл глаза, почти проваливаясь в благостный сон.

— Он нашёл тело Магнуса и провёл рядом с ним несколько часов. У него магическое истощение и шок, ему нужна твоя помощь, — («Ах! Помощь! То есть за все шестнадцать лет…») — Да, ты не любила его отца, — («Не любила?! Он украл у меня единственную любимую дочь!») — Ну, спасибо, мама! Позаботься хоть о её сыне, раз ты так не хочешь видеть меня!

Нотта окатили какие-то освежающие чары. Кожей он почувствовал, как его рубашка и брюки куда-то исчезли, а тело коснулось мягкой перины. Секунды спустя он провалился в сон.

* * *

— Ну, проснулся? — ворчливо спросила его старая колдунья. Тео несколько минут пытался вспомнить, где именно он находится. Воспоминания стремительно пришли ему на ум. Речь Дамблдора, ненависть во взглядах, обращённая студентами к детям оправданных и родичам не оправданных Пожирателей, поездка в Лондон, стыдливое молчание друзей и, наконец, встреча с покойным отцом. — Вижу, проснулся. На, выпей.

Он запутался руками в простыни, укрывавшей его тело, едва разлепив глаза, и с ворчанием женщина сама залила в него эликсир. Он узнал этот апельсиново-шоколадный вкус: укрепляющий бальзам, который на отработках постоянно варил Хиггс в прошлом году. Откуда у него вообще появилась эта ассоциация с Хиггсом…

Тео сел в кровати, разглядывая свою… ну, пусть будет, бабушку.

— Ты похож на неё, — поджав губы, вынесла вердикт ведьма. Она тоже разглядывала Тео, держа фиал в руке. На кровать вдруг запрыгнул огромный бело-рыжий кот. — Чешир! Ну, не пугай малыша. Как тебя хоть зовут, внук?

Юноша — уже давно не «малыш» — покраснел.

— Теодор Магнус Нотт, мэм, наследник… уже, считайте, что последний Нотт, — ответил он, пытаясь улыбнуться, чтобы это не звучало слишком сухо.

— Ну, хватит этих «мэм», — проворчала колдунья. Кот, а это был именно кот, а не низзл, как у Грейнджер, залез на Теодора (тот даже не знал, как реагировать) и начал наминать его живот. — Называй меня бабушкой, или просто Викторией. Хотя я уже достаточно стара, чтобы меня звали не по имени.

— Хорошо… бабушка. А…

— Почему мы не виделись с тобой все твои, сколько тебе, шестнадцать?

— Пятнадцать.

— Пятнадцать лет? Это долгая история. Чешир явно даёт понять, что ты голоден, и не мудрено! Полтора дня проспал. Сегодня уже двадцать восьмое. Спускайся вниз, я давно не завтракала в компании.

Ведьма величественно поднялась со своего кресла, и кот спрыгнул с Теодора следом за ней, оставляя юношу в одиночестве. Приняв водные процедуры — всё в особняке было напичкано магическими артефактами, и светильники, зажигающиеся при его появлении, и краны с водой, и даже слив! Он насухо вытерся твёрдым вафельным полотенцем и вышел. Его дожидались подготовленные эльфом изумрудное поло подходящего размера, бриджи и сандалии. Вскоре Теодор спустился вниз. На стенах коридоров висели картины, частью маггловские, частью — магические. Спящие портреты посапывали, а те, что бодрствовали, следовали за ним с любопытством оглядывая. Он будто бы вновь был в Хогвартсе.

Бабушка дожидалась его в светлой, как и всё в этом доме, столовой за небольшим круглым столиком. В кружке дымилось какао, а яичница и овсяная каша сами собой появились на его тарелках, лишь только он сел. В тишине они поели — Теодор старался быть аккуратен, чтобы не смутить новоявленную бабушку своими манерами, — после чего домовик убрал грязные тарелки, оставив сладкий пирог.

— Позволь мне поухаживать за тобой, Тедди, — проворчала бабушка, отрезая ножом кусок пирога и накладывая его смущённому Теодору на тарелку.

— Если можно, Тео, — пробормотал он. — Я так больше привык.

— Как скажешь, — фыркнула она. — Хотя я бы на твоём месте имела хоть каплю уважения за пятнадцать-то лет незнакомства!

— Я даже не знаю, как так получилось, — опустив глаза в тарелку, буркнул он. Атмосфера в доме бабушки Виктории была одновременно какой-то домашней, из детской мечты про добрую колдунью, которая придёт и поможет