Люди Солнца - Том Шервуд

Было дельце, в котором не играли роли ни знатность, ни военный опыт, ни сила – а только умение и мастерство: в гавани открылась осенняя продажа канатов. Мои мастера, бледные от волнения, стояли возле огромного сундука, примерно такого же, как и сундуки проверенных, имевших имя артелей. Мы с Бэнсоном, стоя рядом, говорили что-то успокоительно-бодрое.

В связи с событием вся середина пристани была освобождена от купеческих товаров и корабельного такелажа. На одном краю высился недлинный помост, на котором в креслах сидели покупатели канатов – владельцы кораблей и интенданты военного ведомства. Между помостом и уже упомянутыми сундуками высились выстроенные в ряд полдюжины шатров, собранные из высоких и крепких брёвен. С вершины каждого такого шатра свешивался на цепи крюк. У подножия шатра лежал ещё один отрезок цепи с точно таким же крюком.

– Дорёго купиля, дёшевё продаля! – вонзался в уши радостный крик толстушки Колетты, торгующей сардиной.

Но сегодня чернокожая торговка кричала по привычке, а не для привлечения покупателей. Она сидела на большой горке сардинных бочонков, которым отводилась едва ли не главная роль.

– С Богом! – громко произнёс Луис, командор адмиралтейства.

И тотчас ударила холостым выстрелом кулеврина.

Канатные мастера (и мои тоже) подняли крышки сундуков и, натянув рукавицы, достали оттуда по длинному чёрному от свежей смолы канату.

Достали, отнесли каждый к своему шатру. Назначенный адмиралтейством распорядитель прошёл и внимательно измерил витки: на каждый ярд должно быть ровно три витка, ни больше ни меньше. Измерил. Повернулся к помосту. Кивнул.

– Цепляй! – скомандовал с помоста Луис.

И тотчас ловкие портовые мальчишки, наверное, единственный раз в год имеющие честный заработок, принялись карабкаться к вершинам шатров. Каждый, кто долез, устраивался попрочней в верхней развилке брёвен и оттуда спускал длинную каболку. К ней привязывали петлю новенького смоляного каната, и, упираясь босыми ногами, мальчишки втягивали эту петлю наверх и цепляли на крюк.

Внизу между тем суетились мастера: подвешивали к нижней петле каната второй крюк, на котором висел мощный дубовый помост. И вот – все шесть канатов были вывешены, и народ замер.

– Грузи! – приказал, не скрывая азарта, Луис.

И началось! Строго по одному мастера подходили к Колетте и брали по одному бочонку с сардиной. Одновременно, вернувшись к шатрам, вскидывали руки и ставили бочонок на помост.

В полной тишине (несмотря на неописуемое количество зевак) помосты заполнялись бочонками, и вот уже бочонки начали ставить друг на дружку во второй ряд. Канаты, натянутые, как струны, блестели от выступившей смолы.

– Ахх! – единым стоном отозвалась толпа, когда один из канатов лопнул.

Брызнули в стороны незадачливые мастера. Раскатились пузатенькие бочонки.

– Лонстонский цех снят с торговли! – перекрикивая гул, сообщил Луис.

Это был позор. Канат лопнул, когда ещё не принял установленного количества груза!

Толпа хохотала: владелец Лонстонского канатного цеха крепко съездил мастеру в рыло.

Но пять остальных канатов держались, и вот Луис возгласил:

– Последний бочонок!

Все канаты приняли одинаковый груз, и распорядитель снова пошёл по шатрам, измеряя, на сколько вытянулся канат. Потом, в порядке возрастания крепости, стал делать отмашку – сначала самому вытянувшемуся канату («Коноплю плохо сушили!» – шепнул мне мой мастер), потом менее вытянувшемуся и… «Шервудскому» канату он махнул в последнюю очередь. Покрасневший от удовольствия мастер снова повернулся ко мне и вполголоса сообщил:

– Мы старались!

– Менее всех дал послабление канат цеха Тома Шервуда! – с явным удовольствием огласил Луис очевидный всем результат.

– Да у нас разница – в дюйм! – крикнул соседствующий с нашим шатром мастер.

Его было можно понять. Владельцы кораблей и интенданты купят сначала все канаты у победителя, а потом уже – у остальных, по остатку. А победитель-то – новичок! Цех, которого никто всерьёз и не воспринимал!

– Да и у нас разница небольшая! – добавил мастер, получивший отмашку перед нами.

– Бэнсон, – быстро сказал я. – Тащи ещё пару бочонков.

Понимающе улыбнувшись, Бэнсон кивнул и, прошагав к Колетте, взял у неё два бочонка и водрузил на наш помост.

– Мы даже такого веса не боимся! – заявил он двум соперникам.

Толпа ответила гулом и свистом. Тогда мастера двух цехов также принесли и поставили на свои помосты по два бочонка. Один из канатов щёлкнул и стал отчётливо вращать свой помост.

– У-у-у-у!! – взревела толпа.

Тогда Бэнсон прошагал и добавил на помост ещё один бочонок. И соперник добавил один, и его канат, как и наш, под налетающим ветром гудел, но держался. И здесь ударил грохот: канат, вращающий помост, даже не получив новой нагрузки, лопнул.