Тео. Теодор. Мистер Нотт - Hashirama Senju

«Джинни! Я безмерно благодарен твоей поддержке. Видел Персиваля в Визенгамоте, когда там шло слушание моего дела. Он поссорился с родителями? Надеюсь, что это не слишком серьёзная ссора. С надеждой на скорую встречу, Т.Н.».

«Мистер Тюбер! Спасибо за слова соболезнования. Я в ближайшее время улажу свои дела с возникшими обязанностями, и вместе со своим стряпчим обсужу, какие шаги необходимо предпринять в связи со вступлением в права. Предполагаю, что где-то до конца месяца мы встретимся. С уважением, Т.Н., л. Н.».

«Дорогой дядюшка! С прискорбием сообщаю, что мой отец скоропостижно скончался. Извещаю, что уже вступил в права наследования в Британии, на какие-либо имущественные споры относительно наследия Ноттов в МАКУСА не настроен. С уваж., Т.Н., л. Н. P.S. передавайте мои искренние поздравления вашей супруге и детям за все прошедшие и грядущие праздники».

«Артур. Мой отец погиб, детали при встрече. Напиши, как вернёшься в Лондон. Я вступил в права в Визенгамоте. Не держу на тебя ни капли обиды. Если бы я только знал, что с ним случится… удачной поездки в Америку, брат. Т.Н.»

«Дин, мой отец умер. Приобретённый домовик говорит, что жить в Нотт-холле не безопасно, поэтому прошу туда лишний раз не соваться. Если захочешь всё же увидеться этим летом, друг, напиши. Я пока что обитаю у бабушки в Норфолке».

—

Дорогие читатели! Мне, как автору, будет очень приятно увидеть ваши комментарии и лайки. Спасибо, что продолжаете погружаться в историю Тео!

Глава 56

К концу июля Теодор уже мечтал вернуться к своей одинокой жизни. Бабушка Виктория, казалось, окучила его всей своей возможной ворчливой заботой за все прошедшие пятнадцать лет. Уже на первой неделе она сводила его в «Твилфитт и Таттингс», полностью обновив гардероб — и когда Теодор пытался отстоять хотя бы привычное себе нижнее бельё, купленное ещё в мастерской Донован несколько лет назад, он получил столь жёсткий и неумолимый отказ, что вообще более не противился.

Бабушка допустила его до библиотеки, позволив штудировать свою коллекцию книг по ритуалистике и другим отраслям магии, взамен на что каждый вечер они говорили по несколько часов. Леди Виктория буквально щипцами вытащила из своего единственного внука очень много подробностей как его школьной, так и внешкольной жизни, подвергая критике в насмешливой форме каждый момент, который её смешил или вызывал желание отпустить комментарии.

Да, Теодор и не подозревал, что так много где он принимал сомнительные решения или не видел очевидных вещей. Бабушка была неумолима. Дошло до того, что несколько встреч с Бутом, который был с одной стороны счастлив от того, что именно он стал де-факто личным стряпчим настоящего лорда из состава Высокого, то есть наследственного, Визенгамота, а с другой стороны очень пристыжен собственной же минутной слабостью в последний день учебного года, ощущались Теодором как отдушина.

К Терри Теодор испытывал неподдельное уважение. Лопоухий юноша не поленился изучить вдоль и поперёк купчую на покровительство от середины восемнадцатого века, запросить в Министерских архивах от лица Теодора выписки по дополнительным соглашениям, а так же на правах совладельца — сведения о налогах, выплаченных с доходов паевого общества.

В итоге на встрече с Тюбером, куда они прибыли вдвоём, Бут был готов аргументировано отстаивать любую несправедливость в отношении своего заказчика (хотя Тео предпочёл бы называть это «другом»). Впрочем, Тюбер, окрылённый поставками в МАКУСА и в какую-то прибалтийскую Курляндию, чем бы это ни было, был согласен на любые условия, и в итоге Теодор получил гарантированную ренту в 1000 галлеонов в квартал и процент с чистой прибыли. В свою очередь он платил фиксированную сумму в десять галлеонов в квартал Буту как стряпчему. Все были довольны, и Тюбер даже похвастался, что пристроил младшего сына в колледж в маггловском Оксфорде, где тот был едва ли не лучшим в классе.

После похода к Тюберам Бут признался, что никогда так не волновался, и едва не расцеловал Теодора. Они отметили успешное мероприятие в «Вальпургиевой ночи», где на этот раз, слава магии, никакая Салли-Энн не обслуживала их, и обсудили там перспективы дальнейших действий.

— Я напомню, что мы ещё с Уизли должны подписаться, — сказал Тео, отпивая разбавленное французское красное вино. Они оба заказали его, чтобы отметить успех.

— Да, я напишу им от твоего имени… кстати, ты слышал, что Поттер отдал им свой выигрыш? Ну, с Турнира.

— Тысячу галлеонов? Или я путаю.

— Пятьсот, ведь они с Седриком по его же рассказу вместе взялись за кубок. Не верю я во всю эту чепуху, которую он рассказал.

Теодор пожал плечами, как бы говоря, что не хочет развивать эту тему. Бут тут же начал расспрашивать его про Визенгамот, уловив мысли. Тео забавы ради сходил на слушания по делу Гонта, и едва не уснул: три старых пня, один из которых вообще был уже без памяти, спорили о наследстве Гонта уже несколько лет. Все хотели получить у Министерства сведения о его имуществе, которых там не было, но каждый из троих претендаторов требовал своего собственного ответа.

В итоге это было пустой тратой времени, и только бедный Персиваль Уизли, соблюдая протокол, надрывал голос.

Расставшись с Бутом, Теодор вернулся с помощью Дерри к бабушке. Как бы то ни было, ему нравилось общество слегка саркастичной леди Виктории, она заменяла ему друзей, а он, единственный внук, составлял ей компанию.

Дин за время его отсутствия, как оказалось, прислал наконец весточку.

«Тео! Я попал в передрягу. Меня обвинили во взломе и грабеже, в которых я не участвовал, это дела Кинжала. Несколько недель провёл у копов и только вышел. Соболезную тебе! Очень хотел бы увидеться. Если можешь, давай встретимся у Фортескью завтра».

* * *

Дин был хмур. Он вертел в руках свою запасную палочку, совершенно не стесняясь того, что его могли увидеть. Увидев Тео, он обрадовался, но в глазах явно читался стыд.

— Тео, как я рад тебя видеть! Ты не представляешь.

Товарищи похлопали друг друга по плечам и сели.

— Ты не представляешь, — повторил Дин. — Я приехал домой, думал, сейчас меня встретят если не с распростёртыми объятьями, то хотя бы улыбнутся… а там копы, зареванная мать, и этот дурной как завопит, что это всё я, и, самое главное, его послушали! Это… это жопа! — он выругался по-маггловски, и стоявшая за стойкой молодая девушка даже громко закашляла в кулак,