Очень хочется жить! - Владимир Педанов

– Кстати, парни, кажется, мы нашли нож, который вы потеряли здесь позавчера, – сказал нам Буди. – Это ведь ваш? – и он протянул Виталику нож Бона.

– Как вы его нашли?! Это ведь буквально иголка в стоге сена! – радостно вскричал Виталик. – Маленький нож в огромных джунглях. Да и идём мы сегодня другой дорогой.

– Просто надо внимательно смотреть по сторонам, – с уколом сказал Буди. – Тогда и кабанов не пропустите.

Заид позвал нас немного перекусить. Налив нам по чашке тёплого копи, охотники уселись рядом с нами и стали смаковать этот напиток. Мы опять сидели на пунчаке, почти на самом верху и пили это местное пойло.

– Что дальше, Буди, остались ещё места для отстрела?

Загонщики захихикали и, переговорив между собой, выдали:

– Да, нам надо будет попробовать ещё пару мест. Но есть ощущение, что погода скоро испортится и пойдёт дождь. Тогда собаки потеряют след кабанов и охотиться будет невозможно.

– Далеко идти?

– Следующая позиция где-то в часе отсюда.

Пока мы пили кофе, воздух и правда стал наполняться мелкими каплями дождя. Как будто влажность повысилась до максимума, и влага стала собираться в маленькие капли прямо у земли. Мы допили кофе и приготовились выдвигаться дальше.

– Будьте осторожны! В этот раз мы погоним свиней на вас сверху вниз. Вам нужно будет спрятаться надёжнее, чтобы у кабанов не было шансов вас увидеть.

Приняв напутствие, мы выдвинулись дальше. Лёгкая морось перерастала в лёгкий дождь, который вскоре перерос в настоящий тропический дождь. Благо, ещё во время привала мы успели надеть наши дождевики и, хоть мы и были уже насквозь мокрыми, нам не было холодно. Резиновые костюмы надёжно держали тепло.

Спуск с пунчака не давался легко. Усиливающийся с каждой секундой дождь размывал дороги и превращал их в ручьи. Та тропа, по которой мы шли, очень скоро стала походить на горку в аквапарке. Хоть нам и не приходилось больше карабкаться вверх, цепляясь за колючие ветки, но идти становилось всё сложнее. При каждом шаге надо было быть готовым к тому, что скользкая глина уйдёт из-под ног и спуск на пару секунд резко ускорится. Особенно неприятно было падать первый раз. До первого падения ещё оставалась какая-то иллюзия того, что удастся выйти относительно чистым из этого леса. Но после первого шлепка лицом в размытую глину эти мысли больше не доставляли неудобства.

Я быстро сообразил, что пытаться шагать по такому спуску – это бесполезная затея. Закрепив бенджамин у себя на спине, я начал скатываться по этому ручью, как по горке в аквапарке, сидя на корточках. У меня получилось проехать так достаточно долго, после чего я остался дожидаться Виталика на более-менее ровной площадке. Ему было тяжелее так сделать. Крупный предатор с большим деревянным прикладом и навесной оптикой требовали большего внимания. Их нельзя было просто заткнуть за спину и скатываться, не боясь упасть на них. Виталик попробовал скатиться на корточках, но прикладом постоянно цеплял за землю, поэтому через какое-то время перестал.

Дождь продолжал усиливаться. Казалось, что больше воды просто уже не может быть, но с каждой минутой ручей под ногами становился всё глубже, а с деревьев вниз стекали уже не отдельные капли, а целые потоки, как из водопада.

– Не думаю, что у нас есть шансы кого-то подстрелить в такую погоду, – сказал Виталик.

– А мне кажется, наоборот, это должно увеличивать наши шансы. Кабаны нас чувствовали и слышали, поэтому всегда находили возможность уйти от нас. Сейчас нас прячет дождь, поэтому они могут на нас случайно наткнуться.

– Ну, вероятность случайно наткнуться на кабанов в этих огромных пустых джунглях явно ниже, чем вероятность скрыть свои запахи и не шуметь в засаде.

– Да ты пессимист, вот смотри, на следующей засаде обязательно подстрелим по кабанчику.

Вскоре нас окликнул Заид и сказал, чтобы мы заняли позиции в 30 метрах друг от друга по одной стороне дороги. Кабаны должны были спускаться на нас сверху, и нам надо было приготовиться и ждать.

Мокрые и грязные, мы без сожалений плюхнулись прямо на землю, определив зоны пристрелки и подготовившись к выходу свиней. На земле дождь чувствовался не так сильно, помимо деревьев нас теперь укрывали и кусты, так что здесь было почти сухо, в сравнении с тем, что было на тропе.

Виталика я не видел, он оставался не в зоне моего огневого контроля. Но чувствовал, что он также лежит где-то там под кустом и, затаившись, вглядывается в густые джунгли. Расстояние для выстрела здесь было ещё меньше, чем на прошлой поляне. Реакция должна была быть моментальной, поэтому я не снимал руку с курка и заранее снял предохранитель.

Я провёл в таком положении ещё где-то полчаса, спустя которые я перестал чувствовать, что я промок. Я просто привык к этому состоянию, слился с водой в воздухе и на земле. Охота – лучшая медитация. Это не время для того, чтобы думать о прошлом или будущем. Это не время для мыслей о том, как неудобно тебе находиться в твоей позиции или как хочется перевернуться, почесаться, поныть. Вся концентрация уходит в указательный палец и мушку прицела. Дыхание становится глубоким и ровным. Мысли приходят в порядок и ясность. Ни насекомые, ни дождь, ни колючие и ядовитые растения – ничто из этого не отвлекает от реализации векового инстинкта убийцы, заложенного в каждого из мужчин.

Из этого умиротворённого и сконцентрированного состояния меня вырвала девушка. Ананда, дочь Заида, подошла ко мне и сообщила, что отец велел передать, что мы двигаемся дальше. Загонщики опять прошли мимо наших позиций.

Дождь становился слабее, тропа уже не была такой крутой, и идти становилось почти легко. Спустя какое-то время мы набрели на лесную хижину, в которой, видимо, местные крестьяне хранят свой инвентарь для аграрных работ и пьют кофе в конце трудового дня. Мы расположились на скамейках в этой лачуге и развели огонь, чтобы немного согреться, вскипятить воды и тоже насладиться ароматом растворимого копи три в одном.

Пока мы грелись у огня, я достал из непромокаемого отделения рюкзака свой телефон и увидел, что меня искали коллеги. На удивление, в этой глуши неплохо ловил интернет, видимо из-за того, что мы были почти на вершине склона. Мокрый насквозь от смеси пота и дождя,