Тени Солнца - Уилбур Смит

Наконец Раффи повернулся к Брюсу:

— Все нормально, босс. Они из маленькой деревни в часе ходьбы отсюда. Там всего пять или шесть семей и никаких вооруженных отрядов. Детишки пробрались сюда, хотели что-нибудь стащить. Вот и все.

— Сколько людей в деревне? — спросил Брюс, и Раффи повернулся к мальчику.

Вместо ответа тот поднял все десять пальцев, не переставая жевать.

— Свободна ли дорога на Порт-Реприв? Мосты не сожжены? Рельсы не взорваны?

Дети не могли ответить на этот вопрос. Мальчик проглотил последний кусочек и посмотрел голодными глазами на Раффи, который дал ему еще шоколадку.

— Черт, — с отвращением процедил Хендри. — Мы что, в яслях? Давайте еще цветочки пособираем.

— Заткнись, — рявкнул Брюс. — Раффи, спроси, не видели они каких-нибудь солдат?

Дети с серьезным видом замотали головами.

— А среди их родных не было вооруженных людей?

Опять твердое «нет».

— Ладно, отдай им весь шоколад, — велел Брюс. Больше ничего от них не добиться, а время идет.

Он вскинул глаза — Хейг и машинист уже закончили наполнять котел. Он перевел взгляд на мальчишку. Его сыну сейчас столько же, вот уже год, как… Брюс остановил себя. Так недалеко и до сумасшествия.

— Хендри, отведи их к лесу и отпусти на все четыре стороны, да поживей. Мы уже и так много времени потеряли.

— Это ты мне говоришь! — хмыкнул Хендри и поманил детей за собой. Сопровождаемые Хендри и двумя солдатами, дети послушно побрели прочь и вскоре скрылись за станционным зданием.

— Машинист, все готово?

— Да, monsieur, можно отправляться.

— Не жалей угля, раскачай малышку как следует. — Брюс улыбнулся машинисту. Ему нравился этот маленький человек, и их перешучивания доставляли удовольствие.

— Pardon, monsieur.

— Глупая шутка, прости.

— А-а, шутка! — Пухлый животик смешно закачался.

— Эй, Майк, — крикнул Брюс, — загоняй своих на поезд. Мы…

Автоматная очередь, донесшаяся из-за здания станции, оборвала его на полуслове. Она так резко вонзилась в знойное утро, что на несколько секунд Брюс прирос к месту.

— Хейг, — заорал он, — быстро на поезд, смени де Сурье.

Это было слабое место в обороне, и ребята Хейга бросились к платформам.

— Вы, — остановил Брюс шестерых солдат. — За мной!

Керри окинул быстрым взглядом поезд, убедился, что составу ничего не угрожает. По всей длине из-за бортов и из окон высовывались винтовки, а на крыше Раффи разворачивал пулемет, прикрывая фланги. Нападение даже тысячи балуба будет отражено.

— Вперед, — сказал Брюс и побежал к зданию станции — там безопаснее. Солдаты от него не отставали.

Выстрелов больше не было. Значит, либо тревога ложная, либо Хендри с группой погибли при первой же атаке.

Брюс ударом ноги вышиб дверь в кабинет начальника станции и улыбнулся про себя: он всегда хотел повторить этот прием Кларка Гейбла из фильма «Сан-Франциско».

— Четверо — внутрь! Прикройте нас из окон.

Солдаты ворвались в комнату, держа наготове винтовки. Сквозь приоткрытую дверь на столе у дальней стены Брюс увидел телеграф. Аппарат громко стрекотал, перегоняя сообщения по линии Элизабетвиль — Жадовиль. «Почему в самый напряженный момент мозг тратит силы на всякую ерунду? — подумал Брюс. — И на эту мысль тоже».

— Вы двое — за мной.

Он повел их вдоль самой стены, и, задержавшись на углу, проверил заряд винтовки и переключил ее на скорострельный режим. Еще секунду он раздумывал. Что там, за углом? Сотня голых дикарей вокруг растерзанных тел Хендри и его солдат? Или…

Пригнувшись, держа винтовку у груди, чувствуя каждый нерв в теле и готовый в любой момент отпрыгнуть, Брюс боком вышел из-за угла здания.

Хендри и два солдата стояли на пыльной дороге у первого дома и спокойно переговаривались. Уолли Хендри перезаряжал винтовку, сжимая магазин большими красными руками, на которых рыжие волосы блестели на солнце. С нижней губы у него свисала сигарета. Он неожиданно рассмеялся, закинув голову; сигарета выпала изо рта и скользнула вниз по куртке. На плечах у него темнели следы пота.

Мальчик и девочка лежали на дороге ярдах в пятидесяти.

Брюс похолодел. Лед сковал его изнутри, сжимая грудь. Капитан медленно выпрямился и пошел к детям, бесшумно ступая по мелкой пыли. Брюс слышал только свое дыхание — тяжелое и хриплое, словно позади брело раненое животное.

Он прошел мимо Хендри и двух солдат, даже не взглянув на них. Те замолчали, с тревогой наблюдая за Брюсом. Капитан опустился на колено рядом с девочкой, отложив в сторону винтовку, и осторожно перевернул ребенка на спину.

— Неправда, — прошептал он. — Не может быть.

Пуля пробила девчушке грудь, образовав дыру размером с кофейную чашку. Кровь в теле еще пульсировала, медленно стекая вниз, тягучая, как свежий мед.

Как во сне, Брюс повернулся к мальчику.

— Нет, не может быть, — сказал он вслух, словно пытаясь словами изменить реальность.

Мальчика прошили три пули. Одна вывернула из плеча руку — острый осколок кости торчал из раны. Остальные разорвали тело почти надвое.

Накатило откуда-то издалека, как шум приближающегося поезда в туннеле. Брюса затрясло. Он опустил веки и слушал рев в голове, а перед глазами все стало кроваво-красным.

«Не смей! — донесся сквозь рев тоненький голосок сознания. — Не поддавайся, борись. Борись, как раньше».

Словно жертва наводнения, он схватился за соломинку своего рассудка, а вокруг бушевал шторм. Затем рев стал затихать, откатываясь куда-то вдаль, превратился в шепот и вот совсем исчез.

Спокойствие снова вернулась к Брюсу — более всепоглощающее, чем только что прошедшая буря. Он открыл глаза, вздохнул и, поднявшись, направился к месту, где стоял Хендри с патрулем.

— Капрал, идите к поезду. Передайте лейтенанту Хейгу и сержант-майору Раффараро, чтобы тотчас явились ко мне.

Капрал ушел. Брюс обратился к Уолли Хендри таким же ровным голосом:

— Я приказал отпустить их.

— Ага, чтобы они побежали домой и всем про нас рассказали — ты этого хотел, пижон? — Хендри уже пришел в себя и теперь говорил с дерзкой ухмылкой.

— И вместо этого ты их казнил?

— Казнил? Ты в своем уме, Брюс? Они же балуба! Людоеды-балуба! — зло закричал Хендри, уже не улыбаясь. — Ты что? Это же война, пижон, война! C’est la guerre[7], как сказал кто-то, c’est la guerre! — И вдруг он понизил голос: — Давай это забудем. Я сделал то, что должен был сделать. Ну чего стоят еще двое чертовых балуба после всей этой бойни? Давай забудем.