Глава семьи Пембертон - Юлия Арниева

управлял МОИМ имуществом до наступления МОЕГО совершеннолетия, но не пожелал добровольно вернуть мою собственность, когда пришло время. Как, впрочем, не перечислил ни форса на мои счета — прибыль, полученную за сдачу помещений в аренду, — ровным голосом проговорила, бросив печальный и укоризненный взгляд на дядюшку, и выдержав небольшую паузу, добавила, — возьмите, пожалуйста. Это моё заявление, в котором я обвиняю мистера Флойда в воровстве. Не хотела я семейные проблемы решать таким способом, но дядюшка, к сожалению, не оставил мне выбора.

— Хм… мисс Александра, всё же пройдёмте с нами, — растерянно произнёс старший коппер, нерешительно взглянув на ошеломлённого «дядюшку», который, как и предполагалось, не ожидал такого от глупой племянницы, — и вы, мистер Флойд.

— Но… — заговорил было родственничек, взглянув на меня ненавидящим взглядом. Однако с копперами не поспоришь, поэтому он, нервно дёрнув плечом, первым устремился к двери.

Глава 10

— Ни один судья не примет решение в твою пользу, — прорычал Флойд, брызгая слюной и тараща глаза, наверное, полагая, что так мне будет страшнее.

Мы только что покинули здание местной полиции, где провели больше часа, давая показания. И если у меня были заранее приготовлены все подтверждающие моё право документы, то дядюшка не ожидал от меня такой прыти и объяснить толком, почему он управляет моим имуществом, не мог. А его единственным аргументом было — девушка не может самостоятельно распоряжаться своим капиталом, и он, дескать, необходим, чтобы я деньги на шпильки не потратила.

Кто бы знал, сколько сил пришлось приложить и не высказать всё, что я думаю о его мнении и тратах, но я промолчала. Правда, капитана слова Флойда тоже не впечатлили, однако мужчина вникать в это дело не желал, поэтому, прежде чем выдворить нас из здания, сообщил, что отправит документы в суд и пусть там с нами разбираются.

Я была не против такого решения и, мило попрощавшись с коппером, первой вышла из кабинета, но дядюшка, видимо, ещё не весь свой запас гадостей высказал и поспешил за мной следом. Игнорировать его у меня получалось неплохо, но до момента, когда вконец разошедшийся мужчина не схватил меня за руку и больно потянул к себе.

— Ещё раз тронешь меня, и я сделаю так, что ты будешь питаться через трубочку, — процедила сквозь зубы, выдёргивая свою руку из цепкого захвата, бросив на мужчину многообещающий взгляд. Не знаю, что он в нём увидел, но продолжать не рискнул и, что-то проворчав себе под нос, быстро ретировался… Проводив брезгливым взглядом спешащего к припаркованному автомобилю Флойда, я тоже не стала более задерживаться и направилась к лестнице.

Здание полиции находилось в центре Окленда, всего в паре кварталов от моего особняка, так что необходимость в кэбе отсутствовала. Возвращаться в офис не было смысла, через час двери здания закроются, да и общаться с дядюшкой у меня не было никакого желания. Записку Картеру о дате и времени нашей встречи я успела отправить ещё до посещения офиса, по пути заехав на почту. С тётушкой Джоан вести беседы о моём благочестии и о силе мужской поддержке тоже не хотелось, так что, недолго размышляя, я устремилась к океану, отметив, что неосознанно иду к месту, где познакомилась с Дэвидом.

Но мужчины на берегу не оказалось, небольшой голыш, на котором он вчера сидел, исчез, а на песке лежали несколько топляков. Судя по их расположению, кто-то планировал разжечь костёр, но по какой-то причине отказался от своего намерения…

— Не думал, что я вас сегодня здесь увижу, — донёсся до моего слуха тихий голос Дэвида, и вскоре мужчина появился в поле моего зрения, — добрый день, Алекс.

— Добрый день, Дэвид, — поприветствовала в ответ, вновь возвращая свой взор на встревоженный океан.

— Он сегодня сердит.

— Но даже в гневе океан великолепен, — прошептала, искоса поглядывая на мужчину, который тем временем бросил на песок свою куртку и начал разуваться. Затем он сел на импровизированный плед, как я вчера, закопал ступни в песок и, чуть помедлив, проговорил:

— Присаживайтесь.

— Спасибо, — поблагодарила и, с трудом сдерживая улыбку — такой был удивлённый взгляд Дэвида — расстелила прихваченный из особняка отрез ткани.

— А вы предусмотрительны, — усмехнулся мужнина, слегка откидываясь назад, и задумчиво отметил, — сегодня будет буря.

Я не ответила, мысленно согласившись с новым знакомым. Крикливые чайки сейчас не летали над океаном и не высматривали желанную добычу, а с недовольными писками бродили по песку, недобро на нас поглядывая. Ветер крепчал, небо заволокло тяжёлыми, хмурыми тучами, а вдали сверкали яркие, разветвлённые молнии.

— Алекс, вы надолго прибыли в Окленд? — вдруг спросил Дэвид спустя десять минут молчаливого любования зарождающейся сокрушительной и одновременно прекрасной стихией.

— Да, — ответила, бросив украдкой взгляд на мужчину. Было непривычно вот так безмолвно сидеть рядом с совершенно чужим человеком, смотреть на бушующий океан и слушать его сердитый рокот. Чувство неловкости, настороженности к незнакомому человеку я не испытывала, наоборот, мне было удивительно уютно с ним, будто я знала этого мужчину уже очень много лет.

— Я должен через неделю уехать… вы придёте сюда завтра?

— Приду, — не задумываясь ответила, не понимая, что меня так привлекало в нём. Его пронзительный взгляд, который, казалось, видел меня насквозь, или его кривая ухмылка, напоминающая оскал хищного зверя, или чувство надёжности и безопасности, охватывающее меня, когда я нахожусь рядом с ним. Такие эмоции были не свойственны мне, обычно я полагалась на разум, а после — на интуицию. Но с Дэвидом все логичные доводы и здравомыслие уходили на второй план, и хотелось просто довериться своим ощущениям.

— Я буду вас ждать, — прервал мои мысли мужчина, его лицо озарила счастливая улыбка, отчего мои щёки тут же опалило жаром, сердце пустилось вскачь, а мурашки пронеслись торжественным парадом по всему телу.

— Мне пора… — невнятно пробормотала. Торопливо вскочив и пряча свои пунцовые щёки, я, словно засмущавшийся подросток, выпалила, — до свидания, Дэвид.

— До завтра, Алекс, — отозвался мужчина, в его голосе слышалось недоумение. Я и сама не понимала своего состояния и спешила уйти от приводящего меня в смятение незнакомца.

— До завтра, — эхом произнесла и, утопая по щиколотку в ещё тёплом песке, я в буквальном смысле сбежала. По дороге домой ругала себя за глупое детское поведение, за ненужные сейчас эмоции и за