Ацтек. Том 1. Гроза надвигается - Гэри Дженнингс

– Хранители зверинца по-прежнему утверждают, что женщина-тапир не могла умереть без посторонней помощи. Она была достаточно молода и могла бы жить в той клетке еще много, много лет...

Я нашел Пожирателя Крови и, бесцеремонно прервав его разговор с приятелями, сказал:

– Мне срочно нужно оружие. У тебя есть при себе кинжал?

Он пошарил под накидкой и, икнув, спросил:

– А зачем это тебе понадобился кинжал? Оленину резать?

– Нет, – ответил я. – Хочу кое-кого убить.

– Попойка только началась, а ты уже готов на смертоубийство? – Пожиратель Крови достал короткий обсидиановый клинок и прищурился, чтобы получше меня разглядеть. – Я знаю того, кого ты собрался убить?

– Нет. Это один мерзкий старикашка. Весь такой коричневый и сморщенный, как боб какао. Никто по нем не заплачет. – И я протянул руку. – Ну же, давай!

– Никто не заплачет?! – воскликнул Пожиратель Крови, отдернув руку с ножом. – Да ты хоть понимаешь, что собрался прирезать самого юй-тлатоани Тескоко? Микстли, ты, должно быть, пьян, как сорок кроликов из поговорки.

– Кто-то из нас точно пьян! – рявкнул я. – Кончай болтать и давай сюда клинок!

– Как бы не так. Видел я твоего коричневого старикашку и сразу его узнал. – Пожиратель Крови убрал нож обратно. – Он оказал нам честь своим присутствием, хоть и пришел тайно, в маскарадном костюме. Каково бы ни было твое горе, подлинное или мнимое, сынок, я не допущу, чтобы ты...

– Маскарад? – пробормотал я. – Правитель Тескоко?

Слова Пожирателя Крови несколько остудили мой порыв.

– Наверное, кроме нас, воинов, ходивших с ним в походы, никто об этом и не догадывается, – сказал один из ветеранов, гостей Пожирателя Крови. – Несауальпилли любит разгуливать в обличье простого человека, чтобы быть ближе к своим подданным и увидеть то, чего не разглядишь с высоты трона. А среди тех, кто знает об этом, не принято показывать, что они в курсе дела.

– Да у вас тут у всех ум за разум зашел от пьянства, – проворчал я. – Можно подумать, будто мне не случалось видеть Несауальпилли. Что-что, а уж зубы-то у него все на месте.

– Всего и дела-то – зачернить пару-тройку зубов несколькими мазками окситль, – усмехнулся Пожиратель Крови и в очередной раз икнул. – Кстати, с помощью того же окситль можно избороздить лицо поддельными морщинами. Темный оттенок коже придает масло грецкого ореха. Ну а тому, что все его тело выглядит сморщенным и иссохшим, а руки шишковатыми, как у древнего старца, Чтимый Глашатай обязан своему особому таланту перевоплощения.

– Это точно, Несауальпилли такой способный актер, что ему нет даже особой нужды в маскировке, – сказал другой солдат. – Стоит ему одеться попроще да извозиться в пыли, и он уже выглядит совершенно другим человеком. – Тут вояка, следуя примеру Пожирателя Крови, икнул и предложил: – Если тебе приспичило сегодня вечером непременно убить Чтимого Глашатая Тескоко, так чего мелочиться, займись заодно и Ауицотлем! Сей Мир будет у тебя в долгу...

Я отошел от пьяной компании в самых смятенных чувствах: горе и ярость остались, но теперь к ним добавилась еще и досада из-за того, что я выставил себя полным дураком.

Решив наконец, что разумнее будет не бросаться на Несауальпилли (или таинственного чародея, или бога зла) с ножом, а получить у него ответы на множество терзавших меня вопросов, я вновь принялся искать старика, но совершенно безуспешно. Он исчез, но вместе с ним у меня бесследно исчезло и какое бы то ни было желание пировать и веселиться дальше. Тихонько ускользнув из Дома Почтека, я вернулся в гостиницу и принялся укладывать в котомку то самое необходимое, без чего не обойтись в путешествии. Маленькая фигурка богини любви Хочикецаль, когда-то принадлежавшая Тцитци, сама оказалась в моей руке, но рука тут же отдернулась, как будто фигурка была раскалена докрасна. Я не стал класть ее в мешок.

– Я увидел, как ты уходишь, и отправился за тобой, – прозвучал с порога голос Коцатля. – Что случилось?

– Нет у меня настроения распинаться о том, что случилось, тем паче что, кажется, об этом знает каждый досужий сплетник.

– Можно, я пойду с тобой?

– Нет.

Лицо мальчика вытянулось, и я торопливо сказал:

– Послушай, мне необходимо побыть некоторое время одному, чтобы попробовать во всем разобраться. Не переживай зря, ты ведь остаешься не беззащитным, лишенным хозяина рабом (помнишь, ты раньше этого боялся?) и не жалким бедняком. Ты теперь состоятельный человек и сам себе господин. Как только старейшины разберутся с нашей выручкой, ты получишь свою долю. А что касается моей доли, то ее, вместе со всеми пожитками, я хочу пока доверить твоему попечению. Можно?

– Конечно, Микстли.

– Пожиратель Крови собирается съехать из казарм. Можете построить дом на двоих, хотя средств у вас хватит и каждому на свое собственное жилье. Ты можешь продолжить учебу, заняться каким-нибудь ремеслом или завести дело. А обо мне не грусти, я ведь не навсегда ухожу. Вот когда-нибудь я вернусь, и, если к тому времени у тебя и у нашего старого защитника еще не угаснет интерес к странствиям, отправимся вместе в новое путешествие.

– Когда-нибудь, – грустно повторил за мной Коцатль, но потом расправил плечи. – Ладно, чего зря говорить. Но раз уж ты так неожиданно уходишь, можно, я хотя бы помогу тебе собраться?

– Да, можно. В заплечном мешке и в кошельке, который зашит в мою набедренную повязку, я понесу всякие мелкие ценности, предназначенные для дорожных расходов. Однако на тот случай, если мне встретится нечто небывалое, не помешает иметь при себе и золото. Но золотой порошок надо спрятать так, чтобы разбойникам, пусть даже я попаду им в лапы, было непросто его найти.

Коцатль подумал немного и сказал:

– Некоторые путешественники выплавляют из порошка маленькие слитки и прячут их в прямую кишку.

– Нет уж, эту уловку знает каждый грабитель. Я думаю, лучше использовать волосы, благо они у меня длинные. Видишь, Коцатль, я высыпал порошок из перьев на эту тряпицу. Сделай из нее аккуратный пакетик, и давай придумаем способ запрятать его где-нибудь у меня на загривке, под волосами.

Пока я собирал свою торбу, Коцатль тщательно складывал ткань снова и снова. Пакетик получился небольшой, размером с его ладошку, но оказался настолько тяжелым, что поднять его мальчик мог только двумя руками. Я сел и склонил голову, а Коцатль стал прилаживать пакет мне на загривок.

– Сейчас... чтобы не свалился... – бормотал он. – Надо подумать...

В конце концов мальчик привязал к каждому концу пакета бечеву, которую пропустил позади моих ушей, и скрыл все под повязкой, похожей на налобную лямку носильщика. Такие повязки, чтобы волосы не падали на глаза, носят многие путники.

– Все, порядок, – заявил наконец Коцатль. – Пакет закреплен надежно и совершенно не виден. Конечно, ветер может растрепать волосы, но тогда просто сделай из своей накидки капюшон. Понял?