Аквитанки - Юлия Галанина

И Нур ад–Дин плакал еще сильней.

В это время из гавани уходил еще корабль в то место, куда увезли Мариам, и уже выдернули причальные колья. Нур ад–Дин вскочил на этот корабль и поплыл вместе с ним.

Но не успели они доплыть до города Афранджи, как их взял в плен корабль франков, так как король возненавидел всех мусульман сильной ненавистью.

Моряки доставили пленников к королю и тот убивал их. Палач убил команда корабля, кроме Нур ад–Дина, который был последним.

Король узнал юношу и закричал:

«Ты Нур ад–Дин, который был у нас до этого?»

«Я Ибрахим! – возразить Нур ад–Дин. – И я не был у вас!»

«Ты лжешь! Я позову старуху из церкви, и тогда мы посмотрим, какой ты Ибрахим!»

И когда они так говорили, вдруг вошел везирь.

«Король, я закончил башню, одолжи мне пленников, чтобы я мог зарезать их на пороге. У меня сейчас нет».

«Возьми этого человека и зарежь! – сказать король. – А я пришлю остальных, когда захвачу другой корабль».

Везирь взял Нур ад–Дина и повел к башне. Но маляр, который красить двери, сказал везирю: «Еще осталось работы на два дня. Подожди убивать пленника!»

И везирь запер Нур ад–Дина в конюшне.

Там стояла пара красивых жеребцов, но у одного болел глаз.

«Развяжи меня, – сказал Нур ад–Дин. – И я вылечу твоего коня».

А сам подумал: если конь лишится глаза после моего лечения, везирь убьет меня и закончатся мои страдания.

Но Аллах помогает своему человеку и конь выздоровел.

(-Ага, много тебе Аллах в плену помог! – подумала Жаккетта. – Не пожалей тебя Пресвятая Дева, так и помер бы у кузнеца!)

Везирь освободил Нур ад–Дина от смерти и сделал начальником конюшни. И так прошло несколько недель.

Везирь перевез Мариам в башню. И запер на замок.

Мариам как–то выглянул в окно башни, посмотрел на дом везиря и увидел во дворе своего любимого Нур ад–Дина, который совсем похудел от горя.

И девушка написал записку:

«Господин, твой невольница Мариам приветствует тебя и желает мира! Дождись ночи, возьми коней, выйди из дома везиря и иди за город. Если кто–то будет спрашивать, ты говори: «Везирь приказал поводить скакунов!“ Там жди меня».

Мариам обернул записку вокруг камня и кинул в Нур ад–Дина.

Нур ад–Дин увидел бумажку, взял, прочел и растаял от радости.

Он поблагодарил Аллаха и пошел готовить коней к побегу. Когда настала ночь, Нур ад–Дин отвел скакуна за город и стал дожидаться Мариам.

А Мариам начал подлизываться к везирю и предложил ему разделить трапезу. Глупый везирь поддался чарам красавицы и получил щепотку банжа в кубок с напитком. И упал на ковер, как срубленный лоза.

Мариам снял с везиря все ценности, забрал оружие и доспех, и сбежал из дома. Дочь короля догнал Нур ад–Дина, они сели на коней и поскакали прочь от города, пока не достигли прекрасного лугу, где остановились на отдых.

Но не успели они толком поесть, как услышали конский топот и бряцанье оружия. Это были три сына, посланные королем Афранджи, которые пришли утром в дом везиря и увидели: его советник лежит на ковре и не отличает голову от ноги.

Король в гневе закричал: «Этот мерзавка обвел кривого дурака вокруг пальца!»

Он обнажил меч и снес везирю голову. И велел своим сыновьям скакать за Мариам.

Когда беглецы увидели погоню, Мариам одел доспех, сел на коня и спросил:

«Как ты, господин, ведешь себя в бою?»

«Я устойчив в стычках, – говорить Нур ад–Дин. – Как устойчив кол в отрубях!»

«Тогда ты сиди здесь!» – рассмеялся Мариам и выехал один на битву с тремя мужчинами.

«Если ты вернешься в свою веру, отец простит тебя! – стали кричать братья. – А если будешь упорствовать, мы тебя убьем!»

«Выходите на бой!» – отвечает Мариам.

И девушка победил в схватке всех трех братьев, убил их и устрашил остальное войско. А затем ускакал с Нур ад–Дином в сторону Сирии и достигнул города Дамаска, где остановился.

Когда король узнал о смерти сыновей, он написал письмо повелителю всех правоверных, халифу Гаруну ар–Рашиду, где пожаловался, что каирец Нур ад–Дин испортил дочь короля Мариам, похитил и увез в сторону своей земли. Король попросил халифа дать приказ разыскать и вернуть Мариам. И обещать за это выделить в королевстве много земли для постройки мечетей. И послал с этим письмом нового везиря.

Халиф приказать искать Мариам и доставить в Багдад, Обитель Мира. Эмир Дамаска получил приказ, схватил беглецов и отправил к халифу.

Халиф увидел Мариам и восхитился ее красотой, умом и быстротой ответов. Он спросил: «Что ты скажешь на слова своего отца?»

«О, преемник Аллаха на земле! – воскликнул Мариам. – Я вступил в вашу веру и оставил веру короля Афранджи. Если ты отошлешь меня отцу, то в день смотра перед Аллахом^[93] я уцеплюсь за полу твоих одежд и пожалуюсь на тебя!»

Халиф рассмеялся и сказал: «О, Мариам, я никогда не отошлю в страну неверных женщину, принявший истинную веру! Я лучше женю тебя на Нур ад–Дине!»

«Слава великому халифу, слава всемогущему Аллаху!» – воскликнули Нур ад–Дин и Мариам.

Халиф прогнал посла короля Афранджи и устроил большой свадьба.

ВСЕ!!!

Абдулла выкрикнул последнее слово и с блаженной улыбкой потянулся, радуясь, что закончилась его каторга на галерах.

– А еще какую–нибудь сказку про любовь?! – вкрадчиво спросила Жаккетта. – Пожалуйста!

– Нет! – вскочил, как ужаленный, нубиец. – Никогда! Никакой сказка! Лучше поднимать воду на поля вместо осла, чем развлекать женщин!

И путаясь в полах бурнуса, сбежал от Жанны и Жаккетты.

* * *

Под утро Жанне приснился замечательный сон.

Один из тех редких снов, в которых чтобы не происходило, а душа все равно поет от радости.

Жанне снилось, что она маленькая, и едет с отцом на коне ранним утром по окрестностям замка.

Только–только встало солнце и косыми лучами золотит листья, пронизывая их насквозь и делая почти прозрачными. Птицы поют и небо чистое.

Спокойный конь неторопливо несет их по полям, рощам, виноградникам. По улочкам просыпающихся деревень. И пахнет чем–то острым, но таким щемяще–родным, что сердце сжимается.

Жанна проснулась.

Сон ушел, а запах остался. Он просто плавал в воздухе, словно и не арабский Триполи за окном, а двор замка Монпезá.

Сонная Жанна с полузакрытыми глазами вышла во дворик, притягиваемая дурманящим голову запахом. Он привел ее на кухню.