Власть меча - Уилбур Смит

Командующий торжественно протянул Манфреду лист пергамента. Лист был украшен гербом общества – стилизованным рогом для пороха, какими пользовались воортреккеры, пионеры его народа. Под гербом была напечатана клятва. Манфред взял лист одной рукой, а другой приставил к сердцу обнаженный кинжал, что означало готовность отдать жизнь за идеалы братства.

– Перед Всемогущим Господом и перед лицом своих товарищей, – прочел он вслух, – я целиком посвящаю себя божественно предопределенной судьбе моего народа. Клянусь хранить верность наставлениям и указаниям «Оссева брандваг», часовых колонны африкандерских фургонов, и подчиняться приказам старших. Клянусь жизнью соблюдать тайну. Все дела и задачи «Оссева брандваг» я буду претворять в жизнь и считать священными. Требую, чтобы, если я предам товарищей, свою клятву и свой Volk, месть настигла бы меня и в могиле. Призываю товарищей услышать мою просьбу.

Если я иду вперед, идите за мной.

Если я отступлю, убейте меня.

Если я умру, отомстите за меня.

И да поможет мне Всемогущий Господь!

Манфред провел серебряным лезвием по запястью. Кровь темным рубином сверкнула в свете факелов, и он обрызгал ею пергамент.

Верховный командующий обнял его, и черные ряды разразились одобрительными радостными криками. Рольф Стандер вложил пистолет в кобуру, в его глазах блестели слезы гордости. Когда командующий отступил, Рольф схватил Манфреда за правую руку.

– Брат мой, – прошептал он задыхаясь. – Теперь мы поистине братья.

* * *

В середине ноября Манфред сдал заключительные годовые экзамены и закончил год третьим по результатам на своем курсе юридического факультета.

Через три дня после опубликования этих результатов команда боксеров Стелленбоса во главе со своим тренером приняла участие в межуниверситетском чемпионате. Чемпионат проходил в университете Витватерсранда, в Йоханнесбурге, и боксеры из всех провинций и уголков государства собрались, чтобы принять в нем участие.

Команда Стелленбоса ехала поездом, и на всем тысячемильном пути ее встречали на станциях поющие студенты и преподаватели.

Дядя Тромп поцеловал на прощание женщин, начиная с тети Труди и дойдя до самой младшей – Сары в конце ряда. Манфред шел за ним. В пиджаке с цветами команды и соломенной шляпе он был таким высоким и красивым, что Сара не выдержала и расплакалась, когда он наклонился к ней. Она обхватила его руками за шею и стиснула изо всех сил.

– Послушай, не глупи, – проворчал ей на ухо Манфред, но его голос дрожал от странного непривычного смятения, вызванного прикосновением ее шелковой щеки.

– О, Мэнни, ты уезжаешь так далеко. – Она пыталась спрятать залитое слезами лицо в ямке возле его шеи. – Ты никогда не уезжал от меня так далеко.

– Перестань, обезьянка. На тебя смотрят, – ласково упрекал он. – Поцелуй меня, и я привезу тебе подарок.

– Мне не нужен подарок. Мне нужен ты, – всхлипнула она, подняла лицо и прижалась губами к его губам. Ее рот словно растаял от собственного жара, влажный и сладкий, как спелое яблоко.

Касание длилось несколько секунд, но Манфред напряженно ощущал, что она могла бы быть в его объятиях обнаженная, и, потрясенный, ощутил вину и отвращение к себе из-за того, как предательски быстро отзывалось его тело и в крови словно вспыхнула порочность и фейерверком разорвалась в мозгу. Он грубо оттолкнул Сару, ее лицо отразило недоумение и боль: она еще тянула к нему руки, а он уже поднялся на балкон вагона и присоединился к шумной болтовне и шуткам команды.

Когда состав отходил от вокзала, Сара стояла немного в стороне от остальных девочек, а когда они повернулись и пошли по платформе, Сара задержалась, глядя вслед поезду, который, набирая скорость, мчался к далеким горам.

Наконец он скрылся за поворотом. Когда Манфред отвернулся от окна, он увидел, что Рольф Стандер смотрит на него; Рольф улыбнулся и хотел что-то сказать, но Манфред яростно и виновато бросил ему:

– Hou jou bek! Закрой рот!

* * *

Межуниверситетское первенство продолжалось десять дней, и в каждой весовой категории проводилось по пять боев. Таким образом, каждому участнику приходилось выступать через день.

Манфред в своей весовой категории получил при жеребьевке второй номер. Это означало, что он, вероятно, встретится в финальном поединке с нынешним чемпионом. Нынешним чемпионом был студент инженерного факультета, только что закончивший витватерсрандский университет. Он за свою карьеру ни разу не потерпел поражения и уже объявил о своем намерении сразу после Олимпиады, несомненным участником которой считался, перейти в профессионалы.

«Лев Калахари столкнется с самым трудным испытанием в своей стремительной, как полет метеорита, карьере. Ждет ли его такое же поражение, какое до сих пор наносил сам? Вот вопрос, который все задают себе, и если все пройдет, как ожидается, на этот вопрос нам ответит Ян Рашмор, – писал спортивный обозреватель «Панд дейли мейл». – В этой весовой категории нет никого, кто мог бы помешать Деларею и Рашмору встретиться 20 декабря. Правая рука Рашмора, сделанная из гранита и гелигнита, будет противостоять стилю действующего в бою обеими руками Деларея, и ни за какое золото, лежащее под улицами Йоханнесбурга, ваш корреспондент не пропустит этот бой».

Свои первые два боя Манфред выиграл с оскорбительной легкостью. Противники, деморализованные его репутацией, во втором раунде падали под быстрыми ударами красных перчаток, и среда у Манфреда оказалась свободной.

Он ушел из кампуса раньше, чем встали остальные, и не пошел на завтрак, чтобы успеть на центральный вокзал Йоханнесбурга, на ранний утренний поезд. Ему предстояло ехать по открытым травяным равнинам меньше часа.

Он скромно позавтракал в буфете железнодорожного вокзала Претории и пошел пешком. От нерешительности ноги были словно налиты свинцом.

Центральная тюрьма Претории – уродливое квадратное здание, внутри царит угрожающая, мрачная атмосфера. Здесь совершаются казни и содержатся приговоренные к пожизненному заключению.

Манфред прошел через вход для посетителей, поговорил с неулыбчивым человеком за стойкой и заполнил нужный бланк.

Он нерешительно замешкался перед вопросом «Кем приходитесь заключенному?», потом храбро написал «Сын».

Он протянул бланк дежурному. Тот медленно, внимательно прочел его, потом с серьезным видом бесстрастно посмотрел на Манфреда:

– За все эти годы у него не было ни одного посетителя, – сказал он.

– Я не мог прийти раньше, – ответил Манфред. Он пытался найти себе оправдание. – Были причины.

– Все так говорят. – Но тут выражение лица дежурного слегка изменилось. – Вы ведь боксер?

– Да, – кивнул Манфред и, повинуясь порыву, сделал тайный знак «ОБ». В глазах дежурного мелькнуло удивление, потом они снова опустились к бланку.