Тобол. Много званых - Алексей Иванов

Ванька, а правду Машка говорит, что ты у немцев воевать учился?

Петька пристроился на лавке боком к столу и ловко строгал из длинной щепки игрушечную сабельку для девятилетнего Лёньки, племянника.

– А Машка-то откуда знает? – с печи ревниво спросил Семён Ульянович.

– Правда, Петька. Постигал воинские науки, – подтвердил Ваня.

Ваня тоже сидел за столом и смолёной дратвой подшивал подсумок.

После ужина Семён Ульяныч залез на печь, а Ефимья Митрофановна, сидя в красном углу, отдыхала, прикрыв глаза и сложив руки на животе. У шестка Маша бренчала в лохани деревянными ложками и тарелками – мыла посуду. Леонтий под лучиной подбивал кожей конский хомут. Федюнька и Танюшка уже спали. Семён-младший и Епифания, поклонившись, ушли из горницы в свой подклет. Варвара отправилась в стойла доить корову на ночь и задать скотине корм, в помощь себе она забрала Лёньку с Лёшкой.

– А что там за воинские науки? Каким концом ружьё стреляет? – с печи задирался Семён Ульяныч. Ему нравилось держать этого Ваньку Демарина в острастке: знай, дескать, наших, мы тоже не соломой набиты.

– Воинские науки составляют древняя военная гиштория, стратегия, тактика, начертательная геометрия, артиллерия и фортификация.

Ваня терпеливо объяснял, стараясь не сцепиться с вредным стариком.

– Что такое фортификация? – спросил Леонтий.

– Как крепости возводить.

– Приехал бы ко мне, я бы научил тебя кремли строить! – самоуверенно заявил Семён Ульяныч, будто он построил уже десять кремлей.

– Лучше бы пахать учились, мужики, а не крепостищи громоздить свои страшенные, – из своего угла заметила Митрофановна.

– В крепости сидеть скукота, в поле надо биться! – сказал Петька.

– Много ты понимаешь, Петька, – рассудительно возразил Леонтий.

Потрескивали лучины, тёплый живой свет бегал по бревенчатым стенам и плахам потолка, за ставнями протяжно дышала ночная метель. Ваня искоса посматривал на Машу, багрово озарённую из устья печи углями, тлеющими в горниле. В её глазах ему хотелось выглядеть опытным и суровым офицером, вроде Бухгольца, – дальновидным в атаке и неприступным в обороне. Зачем нужна ему Маша, Ваня не думал. Она была рядом – значит, непременно должна быть поверженной. Маша тихо улыбалась, довольная вниманием Ваньки Демарина. Пущай пыжится, он ещё сам попрыгает вокруг неё.

– В поле биться – первая наука, – Ваня для важности нахмурился. – Солдаты учат экзерцицию – движение строем, перестроение.

– Попы на крестном ходу строем ходят! – хмыкнул Семён Ульяныч.

– Строем в чистом поле ходить против конницы с пиками и саблями? – не поверил Леонтий. – Это ж всех сомнут, затопчут, перебьют.

– Вовсе нет, дядя Левонтий! Строй – главная оборона в бою, потому как у строя на каждую угрозу свой порядок отражения врага. Марш – один артикул. Стрельба – другой. Атака или дескурация – третий. Ретирада – четвёртый. Есть артикул против конного наскока. Солдатам надо всё знать.

– Поди в драке разберись с артикулами этими, – сомневался Леонтий.

– На то командир и нужен, – Ваня заговорил погромче, чтобы слышала Маша. – Командир смотрит на сражение и понимает, какой артикул надобно применить. Даёт команду – и солдаты быстро перестраиваются. Чтобы не мешкать в баталии, солдаты экзерцицию заранее отрабатывают. Это и есть солдатская наука. И она совсем не простая.

– А ты её выучил, да? – поддел с печи Ремезов. – Всех умнее, сопляк?

Маша встревожилась. Батюшка не знал меры – сейчас нападёт на Ваньку и начнёт хлестать обидными словами, а Ванька ведь ни над кем не задавался.

– Знаю, Семён Ульяныч! – загорячился Ваня. – За границей я честно во все премудрости вникал, чтобы любезное отечество защищать!

– Всегда, батюшка, у тебя все дураки! – упрекнула Маша.

– Молчи, трясогузка! – тотчас ответил Семён Ульяныч.

– И всё равно, Ваня, драку рукопашная решает, – настаивал Леонтий.

Ваня рассердился, что никто из Ремезовых не доверяет его учёности.

– Верно, рукопашная! Когда стрелять поздно, в дулы втыкают багинеты и дерутся грудь на грудь. На такую схватку тоже приёмы есть!

Ваня вскочил, шагнул к печи и схватил два ухвата.

– Иди сюда, Петька, вот тебе пика! – Ваня сдёрнул Петьку с лавки и сунул ему в руки один ухват, а вторым потряс перед Леонтием: – А вот моё ружьё с багинетом, дядя Левонтий! Давай, Петька, коли меня своей пикой!

– Наскрозь его вздень! – увлечённо крикнул Петьке Семён Ульяныч.

Петька обрадовано заулыбался. Драка – это здорово! Он взял ухват половчее, нацелился на Ваньку рукоятью, пригнулся, примериваясь, и сделал выпад, будто хотел пронзить Ваньку копьём. Но Ванька, уклоняясь, ловко отвёл Петькино оружие, быстро скользнул вперёд и уткнул рукоять своего ухвата Петьке в горло. Маша взвизгнула – она уже забыла о посуде.

– Ты убит, Петька, – гордо сказал Демарин.

– Что ты лепишь, Ванюшка окаянный! – возмутилась Митрофановна на слова «ты убит». – Типун тебе на язык!

Семён Ульяныч возмущённо засопел. Он обиделся за Петьку.

– Это же играючи говорится, баба Фима, – отмахнулся Ваня. – А вот покажу бой с конным. Держи, Петька, саблю и лезь на коня!

Ваня подал Петьке веник, и Петька влез на лавку.

– Руби меня!

– Надвое распластай этого вертуна! – гневно крикнул Семён Ульяныч.

Петька в упоении огрел Ваньку веником, но Ванька опять отбил удар: красиво и ловко припал на одну ногу, обеими руками подняв ухват над головой, а затем изящным движением ткнул рукоятью Петьку в грудь.