Черный город - Фернандо Гамбоа

Иак, подняв глаза, окинул взглядом самодельный летательный аппарат, который, казалось, хотел рвануть отсюда куда-нибудь в направлении Луны, а потому аж до предела натягивал путы, не позволяющие ему этого сделать.

— Нет, — сказал, усмехнувшись, Иак. — Я не лететь.

— Пусть тебя не смущает его неказистый вид, — в последний раз попытался я убедить туземца, хотя уже понял, что сделать это мне не удастся. — Согласно статистическим данным, лететь на самолете — намного безопаснее, чем ехать на велосипеде.

Иак пристально посмотрел на меня и сказал:

— Я быть туземец, а не быть идиот.

Показывая на дирижабль, он добавил:

— Это даже не быть похожий на самолет. Я уж лучше бороться с сорок морсего, чем лететь на этот штука.

— Ну хорошо… — сдался я. — Обещаю тебе, что, как только мы вернемся в цивилизованный мир, мы расскажем обо всем, что нам здесь довелось увидеть, добьемся отмены затопления этого района и тем самым спасем твою деревню. Все это, кстати, произойдет благодаря тебе, и… — я, расчувствовавшись, крепко обнял Иака, — и когда мы встретимся снова, ты уже наверняка будешь великим вождем своего племени.

Хотя наступили сумерки, мне показалось, что по щеке туземца потекла слеза. Мы с ним снова крепко обнялись.

— Muito obrigado^[81], — сказал Иак, делая шаг назад и окидывая взглядом моих друзей, которые наблюдали за нами, слегка покачиваясь в своих подвесных системах.

Затем наш проводник помахал рукой и, не говоря больше ни слова, исчез в зарослях, неся с собой лук, стрелы и сумку — незатейливое имущество, с которым он собирался провести полную опасностей ночь в джунглях.

— Muito obrigado, — сказал я в ответ шепотом, которого туземец услышать, конечно же, не мог, и мысленно помолился о том, чтобы все, о чем я ему только что сказал, и в самом деле сбылось.

Обернувшись затем, я увидел, как на меня вопросительно смотрят три пары глаз.

— Я не смог его убедить, — сообщил я, отрицательно покачав головой.

Избегая их взглядов, я подошел к предназначенной для меня подвесной системе, свисающей с дирижабля в его хвостовой части (хотя, пожалуй, одному только Богу было известно, хвостовая ли это часть или же носовая) и, аккуратно в ней усевшись, взял правой рукой нож и поднял его вверх, а левой рукой схватил самую ближнюю из четырех строп, соединявших дирижабль с землей.

— Готовы? — крикнул я.

— Я готова!

— И я готова!

— Я не готов! Я вообще не полечу!

— На счет «три» перерезаем стропы! — крикнул я, видя, что все остальные — даже уже было начавший впадать в панику профессор — последовали моему примеру и приготовились перерезать оставшиеся три стропы, каждый свою.

Солнце уже почти зашло за линию горизонта, а потому больше медлить мы не могли.

Я сделал глубокий вдох и, мысленно попрощавшись с пирамидами, храмами и разорванными на части человеческими телами, стал считать:

— Раз!.. Два!.. Три!

Мы все четверо одновременно перерезали четыре стропы, соединявшие наш самодельный летательный аппарат с землей, и наполненный водородом дирижабль, освободившись от пут, резко рванулся вверх и поднялся на пару десятков метров. Несколько секунд спустя он, однако, вдруг начал медленно опускаться, пока снова не оказался почти у самой земли.

Улетели мы, получалось, совсем недалеко.